Двери лифта плавно разошлись, и капитан полиции Хоше Финн вышел в знакомый вестибюль. Но на этот раз ему не пришлось заранее предупреждать о своем приходе — двойные двери пентхауса Мортона были открыты настежь. В просторной двухуровневой гостиной стояли большие плоские тележки на колесах, вдоль стен громоздились пластиковые упаковочные ящики. Процесс упаковки в них мягкой мебели уже начался, и вместе с ними укладывались мелкие предметы интерьера, тщательно завернутые в листы поролона. Однако, после того как были заполнены три первых ящика, процесс уборки застопорился. Универсальные роботы, занимавшиеся этой работой, замерли после инцидента с волновым ножом для мяса, причем некоторые даже не выпустили вещи из манипуляторов. Два младших менеджера из Национального банка Дарклейк-сити, назначенного исполнителем по взысканию долгов, заметно нервничали в ожидании на оставшемся диване. Диспетчер транспортной компании устроился на каменном ограждении камина, пил чай из своего термоса и едва заметно усмехался.
— Где она? — спросил Хоше.
Его известность в унисфере избавила от необходимости предъявлять новенькое удостоверение капитана полиции. Все и так его знали.
— Вон там. — Один из банковских служащих показал на дверь кухни. — Арестуйте эту сучку.
Хоше приподнял бровь, стараясь сохранить скучающее выражение лица, — именно так в некоторых ситуациях Паула Мио добивалась значительного успеха.
Судебный исполнитель, к его немалому удовольствию, заметно смутился.
— Она нам угрожала, — выпалил он. — И повредила одного из универсальных роботов. Мы потребуем за него компенсацию.
— Сильно повредила? — спросил Хоше.
— Понятия не имею, — буркнул диспетчер поверх стаканчика с чаем. — Я не вмешиваюсь. Психи не по моей части.
— Я тебя за это не осуждаю, — сказал Хоше. Дверь в кухню была слегка приоткрыта. — Меллани? Это Хоше Финн. Ты помнишь меня? Мне надо с тобой поговорить.
— Убирайтесь! — крикнула девушка. — Проваливайте все отсюда!
— Ну же, Меллани, ты ведь знаешь, что я не могу уйти. Мы должны поговорить. Только ты и я. Никаких констеблей, даю слово.
— Нет. Не хочу. И не проси.
У нее перехватило горло. Хоше вздохнул и шагнул к кухонной двери.
— Ты могла бы по крайней мере предложить мне стаканчик. Раньше здесь всегда предлагали выпить. А где дворецкий?
Долгое время стояла тишина, потом раздалось сдавленное всхлипывание.
— Ушел. Они все ушли, все.
— Ладно, сам найду выпивку. Я вхожу.
Хоше заглянул за дверь — все еще настороженно, хотя и не ожидал реальной угрозы.
Кухня, под стать всему пентхаусу, была огромной и роскошно обставленной. Все рабочие поверхности были из серо-розового мрамора, дверцы под ними — из полированного дерева. Над столами, за прозрачными створками шкафов, виднелись дорогие сервизы из фаянса и стекла. В поисках Меллани ему пришлось обогнуть стол размером с небольшой плавательный бассейн. Она сидела на полу в углу, тесно прижавшись спиной к стене, словно мечтала выскочить. Прямо перед ней на терракотовых плитках лежал мясной нож с волновым лезвием.
Хоше подумал, что надо бы сесть рядом с девушкой, демонстрируя поддержку и сочувствие, как учили на занятиях, но он еще недостаточно похудел, чтобы проделать это непринужденно. Поэтому он просто прислонился к мраморной столешнице.
— С этими ножами надо быть поосторожнее, — сказал он. — В неумелых руках они могут быть опасными. Если хорошенько прицелиться, можно изрубить в лапшу не одного судебного исполнителя.
Меллани подняла голову. Ее темно-рыжие волосы сильно растрепались, от слез по щекам протянулись липкие следы. Но даже сейчас она выглядела великолепно. Пожалуй, именно сейчас: классический образ расстроенной девицы.
— Что?
Он печально усмехнулся.
— Не важно. Тебе ведь известно, зачем пришли эти люди?
Она кивнула и снова повесила голову.
— Меллани, пентхаус теперь принадлежит банку. Ты должна подыскать себе другое пристанище.
— Это мой дом, — всхлипнула она.
— Мне очень жаль. Хочешь, я отвезу тебя к родителям?
— Я хотела подождать его здесь. Когда он вернется, все опять будет как прежде.
Ее слова потрясли Хоше, как ничто другое в этом деле.
— Меллани, судья дал ему сто двадцать лет.
— Мне все равно. Я дождусь. Я люблю его.
— Он не достоин тебя, — искренне сказал Хоше.
Она опять подняла голову и удивленно взглянула на него, словно не понимая, с кем говорит.
— Если хочешь его ждать, это твое решение, и я отнесусь к нему с уважением, — продолжил он. — Хотя мне бы очень хотелось тебя отговорить. Но ждать здесь ты не сможешь. Я понимаю, как это ужасно, когда люди из банка приходят и начинают все вывозить. Но скандал не поможет от них избавиться. В конце концов, эти идиоты за дверью выполняют свою работу. А ссориться с ними — значит заставлять людей вроде меня делать их грязную работу.
— Ты очень странный полицейский. Тебе не все равно. Не так, как эта…
Она упрямо сжала губы.
— Паула Мио уехала. Сразу после суда. Больше ты ее не увидишь.
