— У старика Тони Матвига есть несколько кур, — сказал Марк. — Я поговорил с ним на днях, и он обещал дать нам цыплят, если мы захотим разводить их у себя. — Его вилка проткнула мясо на тарелке и выдавила немного чесночного масла. — Было бы неплохо кормить детей продуктами, не напичканными гормонами, и знать, что они не получены путем генной модификации.
Она окинула его своим «сомневающимся» взглядом.
— Нет, Марк. Все это мы уже проходили. Мне нравится здесь жить, и еще больше понравится, когда вырастет новый дом, но на это я не пойду. Нам нет необходимости держать цыплят, мы достаточно зарабатываем, чтобы хорошо питаться, и полуфабрикаты я заказываю не в промышленных мирах. Если ты заметил, на всем, что лежит в морозильной камере, имеется этикетка «Чистый продукт». А кто, по-твоему, будет ощипывать и потрошить этих цыплят? Ты готов сам этим заняться?
— Я бы мог попробовать.
— Ты не сможешь. Запах будет стоять тошнотворный, меня от него просто выворачивает.
— А ты когда-нибудь потрошила цыпленка?
— Лет пятьдесят назад. Когда была молодой идеалисткой.
— Молодой и глупой. Понятно.
Она наклонилась к нему и погладила его щеку своими пальцами.
— Я тебя огорчила?
— Нет.
Он попытался схватить ее палец зубами, но промахнулся.
— В любом случае, — продолжила Лиз, — куры погубят наш газон. Ты когда-нибудь видел их когти? Это ужас.
Марк усмехнулся.
— Куры-убийцы.
— Они погубят газон, а заодно и сад.
— Ладно. Никаких цыплят.
— Но я жду не дождусь, когда можно будет посадить огород.
— Ага. Только сначала мне надо соорудить оросительную систему, а робот-садовник присмотрит за остальным.
Лиз послала ему воздушный поцелуй.
— Я обещаю лично заботиться о грядке с пряностями.
— Ого! Все будешь делать сама?
— У тебя есть возражения?
— Ни единого.
— Зато у меня есть одна просьба.
— Какая? — подозрительно спросил он.
— Выйди и еще раз проверь листья пресипитатора.
— Ты шутишь? Я поправлял их на прошлой неделе.
— Я помню, дорогой. Но прошлой ночью они едва наполнили резервуар.
— Проклятое полуорганическое барахло. Надо было выкопать настоящий колодец.
— Когда дом будет закончен, можно будет протянуть трубу до речки.
— Да, наверное.
Робот-горничная собрала их тарелки и приборы, чтобы поставить в посудомоечную машину. Марк, взяв две ложки и тарелку со сладким кофейным пудингом, прошел в гостиную. Лиз устроилась на диване рядом с ним, и они стали с двух сторон зачерпывать густую тягучую массу. На экране Венди Боуз давала интервью, прерывая свою речь всхлипываниями и стонами.
Профессор Тратен, обозначенный в титрах как «близкий друг семьи», покровительственно обнимал ее за плечи.
— Бедная женщина, — сказала Лиз.
— Угу.
— Ей необходимо омоложение. Интересно, ККТ заплатит за это?
— Почему ты думаешь, что ей надо омолаживаться? — Марк присмотрелся к изображению на экране. - Она выглядит не такой уж и старой.
Лиз воспользовалась тем, что он отвлекся, и зачерпнула пудинг два раза подряд.
— Смотря с кем сравнивать. Замещающий клон Дадли Боуза будет восемнадцатилетним, а ее физический возраст перевалил за пятьдесят. Поверь, ты бы такого брака не выдержал.
— Да, пожалуй. Я все не могу перестать думать о Вербеке и Боузе. Подумать только, остаться одним так далеко от дома. Как думаешь, они прибегли к самоубийству, когда все поняли?
— Это зависит от чужаков Дайсона. Может, им построили камеру с подходящими условиями, а потом они преодолели языковой барьер и теперь с удовольствием общаются?
— Я как-то в это не верю. А ты?
Лиз на мгновение задумалась. Профессор Тратен тем временем помогал Венди Боуз подняться в дом.
— Нет. Их тела мертвы.
— Я тоже так думаю. — Его взгляд уперся в потолок из дешевых композитных панелей. — А знаешь, Элан ближе к Паре Дайсона, чем почти все остальные планеты Содружества.
— Семь планет, включая Аншан, ближе, чем мы. Но ты прав, мы ближе многих. — Она хихикнула. — Всего семьсот пятьдесят четыре световых года. Страшно, а?
Свободной рукой Марк пощекотал ее ребра, зная, что Лиз к этому очень чувствительна.
— Ой!
Лиз изогнулась, уворачиваясь от щекотки, и вознаградила себя огромной порцией пудинга.
— Нечестно! — запротестовал Марк. — Я съел всего чуть-чуть.
— Жизнь вообще несправедлива, пройдешь омоложение и начнешь все сначала.
