«В церкви мне казалось, — вспоминала потом Наталья Дмитриевна, — что я стою рядом с мертвецом — так худ и бледен был Иван Иванович, и все точно во сне совершилось. По возвращении из церкви, выпив по бокалу шампанского и закусив, мы поблагодарили хозяина за его дружбу и радушие и за все хлопоты и прямо, через Москву, отправились со станции железной дороги в Марьино. Оттуда уже известили всех родных и друзей о нашей свадьбе. Родные были крайне удивлены и недовольны, что все было сделано без их ведома…»
В Марьине под нажимом Натальи Дмитриевны Иван Иванович завершил свои «Воспоминания о Пушкине». А Наталья Дмитриевна дописала свою «Исповедь»…
В 1878 году Лев Толстой готовил роман о декабристах. Близкий друг Фонвизиных декабрист Свистунов, оставшийся душеприказчиком Натальи Дмитриевны, передал Толстому ее тетрадь с «Исповедью». Толстой был потрясен.
«Тетрадь замечаний Фонвизиной, — написал он Свистунову, — я вчера прочел невнимательно и хотел было ее уже отослать, полагая, что я все понял, но, начав читать ее опять нынче, я был поражен высотою и глубиною этой души. Теперь она уже не интересует меня как только характеристика известной, очень высоко нравственной личности, но как прелестное выражение духовной жизни замечательной русской женщины…»
Перед самой кончиной старец Федор долго сжигал бумаги. У него накопилась в келье, которую построил для него Семен Феофанович Хромов, обширная переписка. Он не желал ничего оставлять на земле. И летели в огонь письма матери Марии Федоровны, письма Волконского, документы, записи. Закоробилась от огня и крохотная шкатулка с двумя крохотными пилюлями…
Пришла однажды к старцу в келью Ольга Максимовна Балехина и увидела, что старца в келье нет, а хозяин заимки Хромов вынимает из ящика с вещами Федора Кузьмича какие-то бумаги. Взяв одну из них, он показал Ольге Максимовне толстый синеватый лист величиной в целый обыкновенный лист бумаги. Некоторые строки в ней были напечатаны, а некоторые вписаны от руки, и говорилось в той бумаге о бракосочетании Великого князя Александра с Великой княгиней Елизаветой Алексеевной.
Хромов сказал посетительнице:
— Старца называют бродягой, а вот у него имеется бумага о бракосочетании императора Александра с императрицей Елизаветой Алексеевной…
Внизу стояла черная печать с изображением церкви…
Старец Федор взял в руки эту бумагу, поцеловал ее и бросил в огонь. Бумага, толстая и синяя, закоробилась, и медленно стали проступать на чернеющем ее фоне буквы и цифры…
И только молитву, переписанную им для Анны Семеновны Оконишниковой, он отложил в сторону. По сию пору сохранился текст этой молитвы уже в печатном виде — рукописный потерялся.
«Отцу и Сыну и Св. Духу. Покаяние с исповеданием по вся дни. О, Владыко Человеколюбие, Господи Отец, Сын, и Св. Дух, Троица святая, благодарю тя, Господи, за твое великое милосердие и многое терпение, аще бы не ты, Господи, и не твоя благодать покрыла мя грешного во вся дни и ночи и часы, то уже бы аз, окаянный, погибл, аки прах, пред лицом ветра за свое окаянство, и любность, и слабность, и за вся свои приестественные грехи, а когда восхищает прийти ко отцу своему духовному на покаяние отца лица устьдихся греха утаих и оные забых и не могох всего исповедать срама ради и множества грехов моих, тем же убо покаяние мое нечистое есть и ложно рекомо, но ты, Господи, сведый тайну сердца моего молчатися разреши и прости в моем согрешении и прости душу мою, яко благословен еси во веки веков. Аминь».
Эта молитва не напоминала никому ничего, и потому старец оставил ее жить на свете. Другие же бумаги все сжег…
Он тихо скончался в своей келье 20 января 1864 года и завещал похоронить его скромно.
— Ты меня не величь, — сказал он перед кончиной Хромову.
Хоть имя ангела сказать просили его:
— Это Бог знает, — отвечал он.
Старца Федора Кузьмича похоронили при великом стечении народа на кладбище Томского Алексеевского монастыря. Над могилой его воздвигли часовню, а на кресте вывели:
«Здесь погребено тело Великого Благословенного старца Федора Кузьмича, скончавшегося 20 января 1864 года».
Два слова, напоминавших о прозвище Александра, были потом замазаны белой краской…
Память о его подвиге стерта, и целый век не знал русский народ, какую славную дорогу прошел этот старец Федор Кузьмич, чтобы испросить прощение у Бога не только себе и династии Романовых, но и всему русскому народу.
Вот что писал о его посмертии великий духовидец Даниил Андреев в своей книге «Роза мира»:
«С легким дыханием, едва касаясь земли тех миров, взошел Александр Благословенный через слои Просветления в Небесную Россию. Там возрастало его творчество, там ждала его лестница просветлений новых и новых, пока у нас проходили десятки лет.
…Архистратиг Небесного Кремля, он ныне еще там, в Святой России. Но возрастает его духовная мощь, он восхищается выше и выше, он уже входит в Небесный Иерусалим — в голубую светящуюся пирамиду, в наивысший Трансмиф Христианства…
