Да, голова снова болела. Это, как оказалось, презент от частого использования голоса, первый раз, там, на острове, все прошло на удивление замечательно, но зато во второй раз, вчера в зале, организм не смог справиться с проблемой и решил отдохнуть, отправив меня в продолжительный обморок.
— Хватит уже! — мне надоело это противостояние и хотелось оказаться одной. Надоело смотреть на их каменные физиономии, было наплевать на их чувства, на их желания. Хватит, пусть выясняют отношения где-нибудь в другом месте. Мне же хотелось остаться одной, чтобы…
Слезы подступили к глазам, и я заморгала, пытаясь сдержать их.
— Эли? Маленькая, не стоит переживать, мы…, - Дар попытался успокоить, но я перебила, толкнув ногами ножку стола и поднимаясь с кресла. Кутаясь в одеяло, прошипела:
— Хватит. Уходите. Сейчас.
Мужчины переглянулись. Кажется, они вновь нашли точки соприкосновения, отодвинув свои претензии друг другу на потом.
Плевать! Я не хотела их видеть! Я никого не хотела видеть. И если они сейчас не уйдут, я просто заору. Мой мир рухнул, и я только что осознала это. Он рассыпался не тогда, почти два оборота назад, когда я умирала под холодным взглядом доброго доктора. Нет, он обратился в прах только сейчас, когда я поняла самую страшную вещь в своей жизни — невозможность петь. Больше никогда.
Зажмурившись, стиснула кулаки, сдерживая рвущий из груди крик и не заметила, как Дариус оказался за моей спиной. Вот он был рядом, вот его нет, и меня обнимают теплые, большие руки.
— Тш-ш-ш… — я дернулась, пытаясь вырваться и стала бить кулаками по сдерживающим меня ладоням, — Я сейчас уйду, Эли, сейчас…
Меня сжали крепче, так, что я отчетливо услышала чужое сердце прямо напротив моего.
— Но я буду рядом. Думаю тебе действительно нужно побыть одной.
Дариус отстранился, напоследок потершись щекой о мои волосы и неслышно вышел, я же все стояла и смотрела на Рауша, ожидающего… Чего?
— Уходи.
— Нет, — он качнул головой и показательно сложил руки на груди, одновременно устраиваясь в кресле удобнее.
— Я хочу побыть одна! Я не хочу сейчас говорить. Не хочу!
— И не надо, сейчас говорить буду я, — он все же поднялся и, оказавшись рядом, заботливо укутал в одеяло, — Давно пора.
Приподняв, всмотрелся в мои расширенные глаза и, усмехнувшись своим мыслям, аккуратно усадил в кресло.
— Голодная?
Я отрицательно мотнула головой с напряжением рассматривая отступившего мужчину. Что то неуловимо изменилось в наших отношениях, и это даже не исчезнувшее обычное "светлейшая", нет, это было нечто более глубокое и тонкое.
— Зря, организм ослаблен. Тебе необходима еда.
— Ты хотел поговорить о моем питании? — горько усмехнувшись, откинула голову на подголовник.
Как причудливы пути твои, Космос!
— М-м-м, нет, — он задумчиво потер подбородок ладонью, — Совсем не об этом.
А о чем?
Было ли мне интересно? Нет, не особо. Но как нестранно, своим заявлением Рауш смог меня отвлечь от начинающейся истерики. И только за это я была ему благодарна. Странные ощущения, с одной стороны хочется, чтобы он ушел, испарился, оставив меня одну наедине с мыслями. С другой, чтобы остался и что-то говорил этим своим заумным, занудным голосом с четкими словами и бесстрастной интонацией.
Рауш неторопливо достал из кармана маленький металлический куб. Поднеся его к глазам, ловко прокрутил и нажал, отчего фигура изменилась, грани распахнулись, превращая куб в экзотический цветок с ровными линиями.
Перехватив мой взгляд, поставил цветок на стол и объяснил:
— Заглушка, не хочу, чтобы нас случайно услышали посторонние.
— Кто?
— Например, Дариус. ты же не хочешь, чтобы он узнал о тебе лишнее? Потом, если пожелаешь, сама расскажешь, а пока, рано ему еще. Не заслужил.
— Что расскажу? — в горле внезапно пересохло и я сглотнула.
— Как тебя звали раньше?
Неожиданный вопрос заставил замереть, а мысли заметаться в голове с бешеной скоростью.
— Ка..
— Нет, ты не Катраэла, хотя у тебя и есть некоторые ее воспоминания, но ты не она.
— Я…
Мои глаза с ужасом распахнулись, а взгляд заметался по спокойному лицу няньки.
Как? Как он узнал?
— Не переживай, тебе вредно. Организм ослаблен.
— Когда? — вопрос я буквально прохрипела, но полностью задать не смогла, хотя Рауш и понял, что все же я хотела сказать, но на всякий случай уточнил.
— Когда я узнал?
Я смогла только кивнуть в ответ.
— Давно подозревал. Ты намного мягче и младше. И у тебя нет ее слабости, нет ее жизненного опыта.
— Не понимаю, — прошептав, прикусила губу.
Я мягче? В чем? И если я была мягче, то какой была она, моя названая мать?
