– О... ох... подожди, он рот открыл, наверно воды хочет...
– Да оставь ты этого ублюдка, не подохнет небось!
– Каин, отойди. Вот так... Ну зачем же выплёвывать, не хочешь воду – вот тебе бульончик. Глотай, мой маленький. Ох, несчастье ты на мою голову!
– Не только на твою... Ну, накормила?
– Да... накормила.
– Тогда иди же наконец сюда, тоже мне, мать нашлась!
Тейнар внимательно разглядывала маленького, необычайно худого и осунувшегося дракончика. Малыш сидел на краю утёса, спиной к ней; тонкий хвостик подрагивал, перепончатые ушки были прижаты к голове. Верный признак болезни.
– Его осматривали все целительницы в наших краях, – густым голосом заметил Трогг, мощный серо-золотистый дракон преклонного возраста. Десять драконесс, составлявшие его прайд, столпились поодаль и жадно следили за каждым движением гостьи.
– Симптомы? – тихо споросила Тейнар.
– Он не спит уже две декады, по ночам плачет, иногда кричит. Однажды... – Трогг понизил голос – ...я проснулся ночью и застал его скрюченным, в позе эмбриона. Мы все перепугались, а Тари, когда очнулся, ничего не помнил.
Дракон нерешительно тронул Тейнар за крыло.
– Спаси его... – тихо сказал Трогг. – Пожалуйста. У меня было много детей, но Тари совсем другой. Он... словно не от мира сего. Раньше, до болезни, у него случались видения, как у целительниц, а сейчас, я думаю, он совсем ушёл в свой мирок, замкнулся там от реальности...
– Это называется аутизм, – негромко ответила Тейнар. – Среди нас, обладающих Даром, такое происходит сплошь и рядом, особенно в раннем возрасте. Это пройдёт само.
– Но он же страдает! – Трогг хлестнул себя хвостом. – Я не особенно силён в эмпатике, но даже я чувствую его волны!
– Да... – драконесса с болью зажмурилась. – Он страдает. Я попробую, Трогг. Применю всё, что знаю.
– Но?... – золотой дракон тревожно приподнял хвост.
– Но это не болезнь, – Тейнар опустила голову. – Это лишь пробуждение Дара. Я прошла сквозь это, все мы прошли сквозь это, а Тари... – она вздохнула. – ...он мужчина, Трогг. Мало кто из драконов выдерживает пробуждение Дара.
Крылатый нахмурился.
– Я не слышал об этом.
– Об этом не говорят без нужды, – сухо ответила Тейнар. – Проследи, чтобы и дальше не говорили.
Трогг медленно кивнул.
– Хорошо, целительница.
– Мы с Тари должны удалиться в пустыню, – Тейнар сверкнула глазами. – Никакой слежки, иначе я лишу всех вас дара Вызывать.
Дракон отпрянул. Затем, через силу, кивнул. Тейнар молча отвернулась и подошла к ребёнку.
Внутренним оком она ясно видела ауру малыша. Не особенно сильная, аура тем не менее была чёткой и вполне сформированной, что для шестилетнего дракончика означало исключительную цельность, завершённость Дара. У самой Тейнар в этом возрасте аура была вихревой, многонаправленной...
«Но Тари – дракон. У них всё иначе» – вспомнила драконесса. Тяжело вздохнув, она опустилась на тёплые камни рядом с малышём.
– Эй, Тари, – весело позвала Тейнар. – Привет.
– Доброго неба, – грустно ответил дракончик. Усталость и боль в его голосе ранили слух.
– Я целительница из южной дельты, меня пригласили специально ради тебя.
– Я знаю, Тейнар – Тари повернул к ней изумрудные, налитые кровью от недосыпания глаза. – Я умру, ведь правда?
Драконесса содрогнулась.
– Нет, – сказала она твёрдо. – Не пройдёт и декады, как ты выздоровеешь.
Маленький дракон медленно опустил голову.
– Я не уверен, что хочу этого, – ответил он едва слышно. – Наверно, я уже не смогу жить без них.
«Так и есть!» – Тейнар дёрнула хвостом.
– Без кого, Тари? – спросила она осторожно. И даже не заметила, что перестала дышать в ожидании ответа.
