Я не хотел, чтобы Вовка мучился, как я.
Уберег.
Только вот теперь у меня нет продолжения. И уже никогда не будет.
Нет, Вовке все это по фигу…
И он прав. У него свои проблемы".
Мальчик, неприязненно хмурясь, терпеливо ждал. Чувствовалось, что еще минута-другая, и он встанет и уйдет – вероятно, плюнув.
А, собственно, с какой стати, сообразил Журанков, он будет откровенничать с невесть откуда свалившимся отцом по паспорту?
Если не пошлет ко всем чертям – это подвиг…
– Ладно, лирику побоку, – сказал Журанков, выдавив улыбку. – Мне тут про тебя рассказали странную историю, и я всего-то хочу знать, правда это или нет.
В глазах Вовки дернулось брезгливое негодование. Или страх?
Нет, не страх, а что-то такое…
– Кто рассказал? – напряженно спросил он.
– Я тебе потом изложу свою историю, если захочешь. Но сначала ты расскажи. Вроде как ты с пистолетом носишься… Стрелял в кого-то…
Вовка ощутимо вздрогнул.
Уставился в землю, задумался. Лицо его было отрешенным и хмурым. Долго молчал.
– Тебе в подробностях? – глухо спросил он.
– Как хочешь.
Сын помолчал еще. Явно не знал, на что решиться.
– Тут на днях, – не поднимая взгляда, бесстрастно начал он потом, – я с одним товарищем, который должен был меня подстраховать и вообще… он старший, он контролировал, это было третье посвящение… Мы пошли к одному сказать, чтобы он выметался обратно из России туда, откуда пришел. Он вроде как врет тут. Приехал из Европы и, младший воевода сказал, чего-то врет. А его слушают. Он знаменитый. Мне нужно было его пугнуть. И мне воевода дал пистолет. Надо было, если он заартачится, стрельнуть ему под ноги. Так воевода поставил задачу, я точно помню. Но все пошло через задницу.
Вовка помолчал, переводя дыхание. Сглотнул. Коротко, виновато покосился на внимательно слушавшего Журанкова. Вовсю чирикали неунывающие воробьи.
– Я плохо помню, все получилось очень быстро. Тот хотел забрать у меня пистолет. Он спокойный был такой, не верил, что я всерьез. Я… Я и сам бы пистолет не отдал нипочем. Я его уже снял с предохранителя. Чтобы, если что, сразу под ноги ему. Но мой товарищ, наверное, подумал, что у меня духу не хватит. Он сзади стоял. Наверное, он подумал, что тот у меня отберет пистолет. Он взял меня за руку, потянул… как-то… Я даже не понял как. Как-то курок нажался. И… прямо в живот…
Вовка сглотнул. Журанков забыл дышать.
Боже милостивый, у него прямо рвалась сейчас с губ фраза, которую он столько миллионов раз слышал в детстве: надо было не так!
Поздно…
Он молчал.
– А в кухне, оказывается, сидел еще какой-то жлоб. Как прыгнет оттуда! И выбил у меня пистолет. Он вообще здоров махаться, меня уделал враз. И начал метелить Ярополка. Я еле очухаться успел, а Ярополк уже с копыт… И тогда я чем попало, телефоном кажется, тому как жахну в башню! Понимаешь, это уже просто само собой получилось! Не мог же я смотреть, как товарища бьют!!
Замолчал. Опять испытующе всмотрелся в лицо Журанкова: хоть чуть-чуть его понимают или вовсе нет?
– А потом? – тихо спросил Журанков.
– А потом мы ноги сделали.
– А потом?
– Потом домой пришел, стал телик смотреть… Самого трясет… – Помолчал. – Если честно, до сих пор трясет. Первый раз сегодня мышцу покачать выбрался, все дома сидел носом в стенку… А тебе-то чего? – вдруг панически крикнул он, сообразив, что будто под гипнозом разоткровенничался с совершенно незнакомым человеком.
Ему не с кем поговорить, понял Журанков с состраданием и тоской. Ну, просто совсем не с кем… Мать честная, что же делать-то?
Да откуда мне было знать, насколько он тут одинок?
– Ты сам-то слышал, что именно он врет, этот…к кому вас послали?
Вовка, снова уставившись в землю, отрицательно помотал головой.
– Ты потом опять уже встречался с воеводой или с Ярополком?
Язык отказывался выговаривать эти чучельные слова.
Пришлось.
Вовка снова отрицательно покачал головой.
– Что собираешься делать?
Вовка пожал плечами.
– Как же ты туда попал? – совсем тихо спросил Журанков.
– Познакомился… – так же тихо ответил сын.
– И зачем?
Вовка помолчал, пытаясь найти слова.
– Ну надо же как-то Родину спасать… – проговорил он без затей и оттого особенно беззащитно.
Журанков коротко вздохнул.
– А теперь я расскажу тебе свою историю, – сказал он. – Вчера меня нашел совершенно незнакомый человек. Подошел и сказал: ваш сын связался с бандой фашистов. Убил одного человека и искалечил другого. На пистолете и на телефонном аппарате его отпечатки пальцев, а пистолет и телефон – уже в милиции. Конечно, в милиции не знают, чьи это отпечатки, ваш сын не рецидивист, и в картотеке его нет. Но если вы откажетесь с нами сотрудничать, мы найдем способ навести милицию на вашего сына. Доказательства бесспорные, не отвертеться: двойное убийство на почве национальной ненависти. Засудят не по-детски.
Вовка помолчал.
– А что значит сотрудничать? – глухо спросил он потом, не поднимая головы. Он так и смотрел в землю.
