— Его поглотила Зона. Он впустил ее в свою душу и сам стал частью Зоны. И твой друг Бандура пошел по его стопам. Берегись, чтобы и с тобой такое не случилось.
— Что ты знаешь о Бандуре?
— Ничего. И знать о нем ничего не хочу. Как самочувствие?
— Нормально, — я и в самом деле чувствовал себя неплохо. Похоже, таинственный «волосатый» артефакт делал свое дело. — Даже есть захотел.
— Сейчас чего-нибудь принесу тебе. А вставать, пока не вставай. Раны еще не до конца зарубцевались. Не хочу опять с тобой возиться.
В тот день Дьякон так и не прибыл на аванпост монолитовцев. Я проспал спокойно всю ночь, а к утру чувствовал себя так, будто никаких ранений не получал. Раны на груди и на руках превратились в твердые струпья, и хоть время от времени побаливали еще, чудо случилось — все зажило, и, как сказал бы покойный Бандура: «Был я хорош, а стал лучше прежнего». Даже слабости я не ощущал. Утром пришел Вампир, принес мне поесть, а заодно узнал, какой размер одежды и обуви я ношу.
— Твой старый комбез негоден стал. Система дыхания восстановлению не подлежит, все разорвано, — сказал он. — Дадим тебе кое-что из наших запасов.
— Теперь я понимаю, почему вы на ЧАЭС столько времени сидите, и никакие аномалии с радиацией на вас не действуют, — сказал я, укладывая колбасный фарш на ломоть хлеба. — Артефакты вас спасают. И радиацию вы ими выводите, и раны лечите.
— Догадливый, молодец, — сказал Вампир. — Давай о деле поговорим. Дьякон вот-вот будет. Он на Радаре задержался, потому и не пришел вечером. Запомни: с Дьяконом шутки плохи. Потому на все его вопросы отвечай искренне и без утайки.
— А мне нечего таить, дядя, — ответил я. — Как есть, так и расскажу все.
После завтрака Вампир принес мне одежду — простое армейское белье, фуфайку, шерстяные носки, ношеные джинсы и старый, видавший виды комплект монолитовской брони. Эта броня оказалась легче, теплее и удобнее долговской. Кроме того, мне вернули мой дозиметр, противогаз, пояс с контейнерами для артефактов («Пасхальное яйцо» было на месте), нож и наладонник. Впрочем, ПДА был безнадежно разбит — верно, одним из осколков, зацепивших меня на Барьере. После этого Вампир вывел меня из бункера.
День был пасмурный, со стороны Барьера дул холодный ветер, налетавший порывами. Я осмотрелся. Блокпост был оборудован по всем правилам военного искусства — на бетонном колпаке бункера, в котором я отлеживался, красовалась крупнокалиберная пулеметная спарка, за бункером стояла ажурная стальная мачта с прожекторами, а по бокам от нее — две снайперские вышки с часовыми, вооруженными СВД. Территория блокпоста была огорожена бетонными блоками и рабицей. За оградой, поперек старого шоссе, стоял танк без башни, а на той стороне долины я заметил еще две снайперские засидки. Образцовая застава. Я вспомнил слова Батюка по поводу монолитовцев и хмыкнул — действительно, только идиот поверит в то, что боевики «Монолита» зомбированные.
Монолитовцев на блокпосте было немного — кроме четырех снайперов, меня и Вампира, еще трое боевиков с автоматическим оружием. Маски-балаклавы скрывали их лица, так что их эмоции по поводу моего появления остались для меня загадкой.
— Стой здесь, — велел мне Вампир. — Попробуешь сбежать, далеко не уйдешь. И второй раз тратить на тебя артефакты я не буду.
Я и не собирался драпать. Бессмысленно это делать, верное самоубийство. Снайперы снимут меня мгновенно. Лучше подождать этого самого Дьякона хренова и послушать, что он мне скажет.
Отряд из пяти монолитовцев появился со стороны Радара минут через десять. Возглавлял его сталкер в сером экзоскелете. Один из боевиков нес какой-то длинный металлический футляр. При его появлении монолитовцы в периметре немедленно выстроились в шеренгу. Но серый экзоскелет лишь кивнул своим и сразу двинул ко мне.
— Малой? — прогудел он в маску.
— Он самый, — ответил я.
— Я Дьякон. Иди за мной.
Мы вернулись в бункер. Здесь Дьякон велел мне сесть на койку, снял шлем, сел напротив на ящик. Он был молод, лет тридцати, не больше, худой, бледный, длинноволосый, с редкой бородкой и глазами фанатика, и в самом деле напоминал священника.
— Говори, — велел он.
— Что?
— Рассказывай, как к тебе попала «Звезда Полынь».
Я рассказал. Подробно, обстоятельно, стараясь упомянуть все детали. Дьякон выслушал, выпрямился, вздохнул, смерил меня холодным недоверчивым взглядом.
— Пуля для тебя давно отлита, сталкер, — сказал он. — Но убивать тебя бессмысленно. Этим артефакт не вернешь, а ты еще можешь нам пригодиться. Шершень убедил меня поверить тебе, и я доверяю его интуиции.
— Это как?
— Нечестивые ушли в сторону Мертвого города — наши разведчики проследили их. Теперь, когда у них есть три ключа от Зоны, они могут пройти дорогой, о которой знал твой друг Бандура.
— Не понимаю. О каких трех ключах речь?
— Три артефакта, обладатель которых может проникнуть к Саркофагу, а если точнее, в его нижнюю часть, Темницу. Без них дальше Припяти пути нет.
— Ты говоришь загадками, Дьякон. Может, объяснишь, что к чему?