Детская площадка между домами была заполнена мелкими «Трамплинами», но вполне проходима. Мы добрались до здания, вошли в подъезд и через подъездное окно выбрались на другую сторону улицы. Индус первым заметил бредущих со стороны автобусной остановки пятерых кадавров.
— Работаем? — спросил он, сбрасывая с плеча «гауссовку».
— Я сам, — сказал Шершень.
Он бил из своей G36 коротенькими очередями быстро и точно, разнося зомбакам головы. Чтобы покончить с ними, ему понадобилось секунд пять-шесть, не больше.
— Некогда их обыскивать, — коротко бросил он Дюбелю, который шагнул было в сторону разбросанных на дороге тел. — Спешить надо.
Я хотел ответить, но тут раздался короткий мгновенный свист, потом чавкающий звук, и Юра Дюбель без звука рухнул на асфальт, будто его сзади ударили под колени. Шершень сильно толкнул меня плечом, повалил наземь, и тут я услышал звук второго выстрела — раскатистый, с характерным эхом выстрел из «драгуновки».
— Ой, мать ее! — вскрикнул Индус.
— Ползком к стене! — прошипел Шершень, толкая меня в бок. — Быстро!
Мне не надо было повторять, что и как. Я пополз к кустам, дрожа всем телом. Потом я увидел Ксению, а дальше…
Индус был в сознании. Шершень стащил с него шлем: лицо смуглого сталкера стало серым, на губах пузырилась кровавая пена. Ксения лихорадочно шарила в своем рюкзаке, пытаясь найти хирургический набор.
— Эй, пацаны, — прохрипел Индус, обводя нас блуждающим бессмысленным взглядом, — что это со мной, а?
Ксения наконец-то, нашла свой набор, схватила скальпель — и вдруг разрыдалась совсем по-детски, вытирая слезы ладонями.
— Чего, хана? — прохрипел Индус, задергался, откашлял ком алой пенистой крови. — Хана…
— Погоди-ка, — Шершень быстро стянул со сталкера бронежилет. — Малой, чего глядишь, помогай!
— В районе Агропрома зарегистрированы подземные толчки, — совершенно спокойно и отчетливо сказал Индус и попытался улыбнуться. — Для бойцов Долга пользование толчками бесплатное.
— Шутник, — сказал Шершень, провел ладонью по лицу Индуса, закрыв ему глаза, и покачал головой. — До последней секунды шутил.
— Он что, умер? — Я не мог заставить себя посмотреть на Индуса. — Он умер, да?
— Сидеть здесь и не высовываться, — сказал Шершень странным голосом, подхватил свою винтовку и побежал вдоль стены дома в сторону восьмиэтажки.
— Ксения, — я коснулся ее руки, — не надо плакать. Пожалуйста.
— Я даже не думала, что это так страшно, — сказала Ксения, не глядя на меня. — Что в этой Зоне такой ужас на каждом шагу.
— Вам не надо было идти с нами.
— Теперь поздно, — она вздохнула, убрала обратно в рюкзак ненужный уже медицинский набор. — Как просто, оказывается: одна секунда — и две жизни прервались.
— Да уж, тяжело. Но вы… вы не бойтесь, я с вами.
— Одна радость, — ответила Ксения, и мне от этих ее слов стало так хорошо на душе, так светло, что я даже не нашелся, что ей сказать в ответ. Так мы и сидели молча у тела Индуса, пока не вернулся Шершень.
— На крыше сидел, сволота, образцовую снайперскую засидку там оборудовал, — мрачно сказал монолитовец. — Охранял подходы к порталу. Не зомби, наемник. Значит, не всех своих слуг Хозяин в Лиманске порешил. Но путь к порталу свободен. Давайте за мной.
— А с ними как быть? — спросил я, показав на Индуса и лежавшего в десятке метров от нас Дюбеля. — Так и бросим их?
— Нет, устроим им пышные похороны с гражданской панихидой и салютом, — неожиданно зло сказала Ксения. — Идемте, Шершень. Хочу, чтобы все это побыстрее кончилось.
— «Гауссовку» забери, — велел мне Шершень, — и заряды к ней. Без нее не пройдем.
Артефактный портал, о котором говорил Медведь, располагался прямо в дверях одного из подъездов восьмиэтажки. Едва заметная голубоватая колышущаяся пелена, перекрывшая вход в подъезд, будто газовый занавес. Подойдя ближе, я услышал слабый звук, напоминающий гудение мощного трансформатора.
У Шершня засигналил ПДА. Монолитовец прочитал сообщение, сразу помрачнел.
— У стадиона идет бой, — сказал он. — Нечисть дуром валит. Медведь сообщает, что большинство наших порталов в Припяти уничтожены. Все этот гад предусмотрел. Будем надеяться, что мы окажемся в нужном месте. Второй возможности нам никто не даст.
— О чем это ты? — спросил я.
— Все, Малой, начинается последняя битва. Гордись собой, ты в ней примешь участие. Сегодня «Монолит» либо победит зверя окончательно, либо Третий Взрыв станет неминуем. Ксения сразу за мной, Малой замыкает!
Махнув нам рукой, Шершень вошел в дверь — и исчез за голубой колышущейся пеленой. Я видел, что Ксения испугана, но она не стала колебаться — шагнула следом за монолитовцем. Я остался один перед входом в таинственный портал, и вокруг меня была Припять, полная порожденных Зоной чудовищ, место, где за каждым углом, в каждом окне таилась смерть. И я, перекрестившись и мысленно попросив прощения у бедняги Индуса, что оставляю его на улице без человеческого погребения, поспешил за Ксенией.
— Милый! Ауууу!
Я открыл глаза. Это уже не сон, я не сплю. Яркий утренний свет из огромного, во всю стену окна, ослепил, заставил зажмуриться.