Ну вот. Сегодня мой дебют на поприще взлома. А я думаю совсем не о том, о чем надо. Мне бы стыдом заливаться от того, что я собираюсь влезть в чужой дом, а не от того, что кто-то воспользовался моим телом.
Так, первое, что следует сделать, это успокоиться. Нужно повторить мысленно детали операции и восстановить план-схему дома.
Я села на кровать и стала припоминать, что и за чем придётся сделать.
В голове стали прорисовываться детали схемы дома. Чтобы окончательно прийти в себя, я стала дышать и выравнивать дыхание, которое все ещё было лихорадочным, после увиденного мной в воспоминаниях.
«Вдох… Выдох…»
Неожиданно для себя, я провалилась в Пустоту быстро и с головой.
Никогда прежде переход за Грань, не давался мне настолько легко. От неожиданности я растерялась и вглядываясь в серое марево, радовалась, будто вернулась домой. Я осмотрелась вокруг.
Серые клубы тумана ластились к ногам, как верные псы к любимой хозяйке, приветствуя и радуясь долгожданной встрече. Я протянула руку и погладила их гребни, словно они были живыми существами. Ответ пришёл незамедлительно. Туман обхватил часть руки и, скользнув вверх, обвился вокруг шеи. От ненавязчивого, слегка щекочущего нос, запаха радостно забилось сердце. Серое марево пахло! Как будто глотнул свежий, прохладный воздух горного ручья. Он бодрил и наполнял все тело легкостью. И благодаря этой легкости я и сделала первый шаг.
Туман услужливо разошёлся под ногами, освобождая мне путь. И я увидела детали и очертания того этажа таверны, на котором жила. Как и прежде, туман скрывал большую часть, лишь слегка обрисовывая предметы вокруг.
Но я узнала коридор.
И лестницу.
И даже Хрума, удаляющегося от моей комнаты. Теперь я видела не просто светящуюся точку. Нет. Это был узнаваемый силуэт. И он изнутри подсвечивался приятным золотистым цветом. Ясно. Хрум в хорошем расположении духа. Мысленно сделала шаг. Никаких неприятных ощущений не возникло.
В прошлый раз, я чувствовала сопротивление при проникновении дальше, вглубь Пустоты. А сейчас движения давались значительно легче. Попробовать что ли спуститься вниз? И посмотреть, что там? Но впереди появился человек, поднимающийся по лестнице. По силуэту я поняла, что это Папаша Дон. И он явно был чем-то сильно озабочен.
Хорошо, эксперименты оставлю на потом. Для начала выполню работу. Обещала Тихоне не подвести его.
И хотя в голове, нет-нет, да и проскальзывала мысль о том, что я собираюсь все таки совершить преступление, но оно не воспринималось мной всерьёз. Ощущение отстранённости от этого мира не отпускала. И вскрытие замка на двери неизвестного мне дома, я не воспринимала как что-то серьезное. Или просто старалась не допускать эти мысли.
Но в любом случае, Папаша Дон никогда не участвовал в убийствах. И его чёткие моральные принципы были мне близки. Я ни за что не согласилась бы участвовать в разбойных нападениях, похищениях и, естественно, в убийствах. Это было прерогативой парней Папаши Мирола.
В дверь постучались. Я выскользнула из Пустоты в тот момент, когда в комнату вошёл Папаша Дон. И без Серого Тумана я видела его озабоченность. Нахмуренные брови и жесткие складки, залёгшие в уголках рта, свидетельствовали о том, что мужчина находится в состоянии конфронтации с самим собой.
— Пташка, ты готова? — он осмотрел меня придирчивым взглядом. Если бы он не был настроен так отрицательно к нашему с Тихоней обмену, то смог бы оценить мои старания.
Я намеренно взяла одежду у мальчишки. Хорошо, что мы с ним одного роста и почти одной комплекции. Женскую суть выдавали только бедра, слишком широкие для мальчика и грудь, которая никак не хотела утягиваться под чёрным свитером.
— Да. Только возьму плащ и инструменты у Хрума.
Мы спустились вниз в каком-то торжественно — мрачном молчании.
Как оказалось, на «дело», меня вышли провожать почти все, кто в это момент был свободен.
Мелкий, кашляющий Тихоня, Хрум, подготовивший инструменты и лично проследивший, чтобы они были исправны, Сухарь, переживающий, что я не поужинала и попытавшийся засунуть мне в карман свёрток с бутербродами.
Ещё пара ребят, с которыми мы пересекались и успели завязать дружеские отношения.
Папаша Дон скептически оглядел всю эту компанию и недовольно пробурчал:
— Что за сбор? Вам заняться больше нечем? Как будто впервые на дело идём.
— Мы то нет, а вот Пташка в первый раз, так сказать, вылетает из гнезда. — Сухарь совсем не соответствуя своему имени, прятал, трясущиеся от волнения, руки под передником.
— Мы просто проверить, все ли она взяла. — стали оправдываться Мелкий и Тихоня.
— Да мы просто мимо шли. Глядим народ собрался. Вот и решили глянуть, по какому поводу. — смущенно топтались на коврике у входа, парни из шайки, так же как и мы, проживающие под этой крышей.
Я аж прослезилась. Да меня мать родная так на работу не собирала, как эти криминальные элементы. Захотелось всех обнять, расцеловать и пообещать, отзвониться, как прибуду на место.
Глупо, но очень тронула забота этих людей, которые и знают то меня без году неделя, а переживают как за родную.
