— Цурка! Вот сюрприз! Не ждала я тебя так скоро... Понадобилась, верно, мамуся? Ну, говори, говори, — затараторила она, затворяя за собою дверь и сажая посетительницу в кресло подальше от этой двери.
— Нам надо знать, где содержится Шубин, в Москве или здесь? — проговорила отрывисто Лизавета холодеющими от волнения губами.
— Вот что! Вам нужно знать! А если я вам этого не могу сказать? — возразила Стишинская, с задором прищуриваясь на свою собеседницу.
Лизавета поднялась с места.
— В таком случае, — холодно вымолвила она, — мне только остаётся извиниться за беспокойство...
— Ты хочешь уйти?
— Мне здесь делать больше нечего.
— А знает цесаревна, что герцог наш к ней собирается с визитом? Сказала ты ей это?
— Позвольте и мне также не отвечать на ваши вопросы.
— А! Вот ты! Глупая, ведь я пошутила...
— Мне не до шуток сегодня, — сдержанно возразила Лизавета.
— Ну, ну, уж и рассердилась! Экая злая! И в кого ты такая уродилась, недотрога и упрямая! Садись, садись, успокойся, разве я могу в чём бы то ни было отказать моей цурке?.. Пойду разузнавать про то, что тебе нужно знать, а ты меня здесь подожди.
Отсутствие её длилось довольно долго, и, когда она наконец вернулась, лицо её было в багровых пятнах от волнения.
— Задала ты мне задачу, цурка! До сих пор опомниться не могу, так меня из-за тебя жучили, допытывали и всячески грозили, — проговорила она, опускаясь на стул против дочери. — Надо, как я, жить с немцами, чтоб узнать их подозрительность и предусмотрительность.
— Узнали вы, где Шубин? — прервала её излияния Лизавета, у которой сердце замирало при мысли о том, что переживает в эту минуту её госпожа.
— Обещали сказать, если твоя цесаревна согласится принять герцога и отнестись любезно к его предложению...
Лизавета поднялась с места.
— Никогда не позволю я себе предлагать такие условия моей госпоже и жалею, что понапрасну теряла время в надежде на вашу помощь, — сказала она, направляясь к двери.
— Ну вот, я так и знала, что ты мне так дерзко ответишь! — вскричала Стишинская, поспешая за нею и хватая её за руку. — Что же мне делать, если он только под этим условием согласился мне сказать, где держат вашего Шубина?
— Вы говорили с самим герцогом?
— С самим герцогом! Да ты с ума сошла, цурка! Чтоб такой гордый вельможа удостоил разговаривать с простой женщиной! Как видно, ты понятия не имеешь о герцоге Бироне! Я передала ему просьбу твоей цесаревны через воспитательницу его дочери, француженку, которую он так уважает, что дозволяет ей вступать с ним в разговоры... И она так же, как и я, советует твоей цесаревне не раздражать герцога и сделать ему требуемую уступку, если она хочет спасти от казни своего возлюбленного.
— А сами-то вы знаете, где он? — спросила Лизавета, останавливаясь у двери, взявшись уже за ручку, чтоб её растворить. — Предупреждаю вас, что мы это всё равно узнаем...
— Через кого? — с живостью спросила её мать.
— Цесаревна хотела ехать к императрице.
— Вот, вот, именно то, что по моей просьбе и сказали герцогу... разумеется, цесаревна может поехать к императрице.
По мере того как растерянность её усиливалась, Лизавета набиралась всё больше и больше самообладания: теперь она была уже уверена, что пани Стишинской известно то, что им надо было знать, и что остаётся только заставить её высказаться.
— Мы все узнаем помимо вас, и это избавит нас от всяких обязательств перед вами, — произнесла она, резко отчеканивая слова и не спуская взгляда со смущённой пани.
— Ты меня не выдашь, цурка? — чуть слышно вымолвила последняя.
Лизавета пожала плечами.
— Зачем нам вас выдавать, если вы нам окажете услугу? Но я вас могу избавить и от этого опасения: не говорите мне ничего, я и без вас знаю, что он в Москве, — продолжала Лизавета, пристально смотря на мать и замечая, как при последних словах сверкнули её глаза и как она невольно кивнула.
— Ты могла это и без меня узнать, — выразительно произнесла Стишинская.
— Разумеется, но так как я не подам повода себя допрашивать, то о моём ответе нечего беспокоиться.
— Если ты уж об этом догадалась, то ты должна знать и то, что герцогу желательно было бы самому сказать цесаревне, куда именно заключили её фаворита, в чём его обвиняют и какая казнь ему грозит. Понимаешь?
— Понимаю. Когда намеревается он у неё быть?
— Опять-таки по секрету скажу тебе, что он ждёт вестей из Москвы прежде, чем увидеться с цесаревной, и приедет к ней послезавтра в полдень.
— Хорошо. Не хочу вас больше задерживать, будьте здоровы.
