– Чем з-занята? Я плачу деньги! Она обязана меня об… обслужить…
Марина, забыв про ожог, ринулась к нему из-за стойки. Сестра схватила ее за локоть:
– Стой, балда! Куда тебя несет? Не видишь, он лыка не вяжет? Совсем чокнулась? Уже не боишься?
Та сникла, опустилась на табуретку, всхлипнула:
– Ему помощь нужна…
– Он преступник! Был бы уродом каким-нибудь, ты в его сторону и не взглянула бы! А при такой призовой внешности бабы рассудок теряют… на все готовы, даже на смерть. Привык он к обожанию. Одна нашлась, которая дала ему от ворот поворот, и вот результат. Он ее…
Она осеклась, бросила взгляд исподлобья в сторону Апреля.
– На него затмение нашло… – промямлила Марина. – Или… то был не он. Я где-то читала, что у людей бывают двойники…
– Это уж ты через край хватила, сестренка. Двойники… Поменьше фантастики читай!
Марина вдруг вспомнила
Соня махнула рукой, отвернулась к холодильнику – достать тарелки с бутербродами, сладостями, лимоном и фруктами. По случаю большого концерта Митя решил немного разнообразить меню – выручка «Буфета» играла важную роль в финансовом обеспечении проектов клуба. Когда она оглянулась, Апрель уже стоял, навалившись на стойку, и манил пальцем Марину. Та приблизилась, плеснула ему водки в пустой стакан.
– Иди в зал, – как можно миролюбивее посоветовала парню Соня. – Послушай хорошую музыку.
– Н-не могу…
– Почему? Ноги не держат? Хочешь, я позову Митю, он тебя отведет?
Апрель обратился к Марине:
– Чего твоя с-сестра ко мне пристала? Скажи ей, пусть оставит меня в покое… Нельзя мне в зал! Там жутко… словно глядит кто-то в спину… а по спине мурашки бегают… И домой нельзя… там тоже с-страшно…
– Белая горячка! – бросила ему Соня. – Допился до зеленых человечков!
– Н-нет… я мало пью…
– Оно и видно.
Апрель обмяк, повесил голову и замолчал.
В зале раздался шквал аплодисментов и восторженных криков. Первые посетители шумной компанией ввалились в «Буфет»: в основном пестро одетая молодежь, но среди них были мужчины и женщины лет сорока, в более приличествующих случаю нарядах. Они будут заказывать чай, коньяк, бутерброды и пирожные. Молодые почитатели бардовской песни предпочитали водку и незатейливую закуску.
Марина и Соня начали обслуживать публику, которая все прибывала и прибывала. Кто-то хлопал Апреля по безжизненному плечу, тормошил его:
– Привет, Апрель! Чего не выступал?
– Не трогай его… видишь, человек в нирване…
– Да он уже наклюкался, братцы!
– У него творческий кризис…
Смех, шутки, обмен впечатлениями, звон посуды, запахи женских духов, сигарет, тушенки и ванили, алкоголя, заваренной в пузатом чайнике травы смешивались с ароматом еловых веток, которые украшали помещение «Буфета»…
Марина вдруг ощутила, как по телу побежал озноб. Из толпы на нее уставились чьи-то холодные беспощадные глаза, пронизывая насквозь, пробираясь в самое сердце, словно взламывая его изнутри, раскрывая на всеобщее обозрение… Девушка задохнулась и схватилась за грудь.
Соня, занятая работой, ничего не заметила. Зато Апрель очнулся, пришел в себя и беспокойно заозирался по сторонам…
