Часто задумываюсь, если расчеты астрономов верны и только в нашей галактике больше 200 миллиардов звезд, и если верна человеческая вера в рулетку – шанс на миллион! Значит есть минимум 200 тысяч звездных систем с планетами, где может зародиться жизнь. И среди этих планет найдется хотя бы одна планета, которая, возможно, пройдет похожий эволюционный путь развития и станет близкой родственницей Земли. А если в этих архаичных сказаниях, в частности, в Махабхарате, в разговоре Кришны и Арджуна, где Кришна поясняет, что он отдаёт лишь день своей жизни Земле, который равен году, а в следующие дни посещает одиннадцать тысяч миров, вдруг есть толика истины?
Али Фазила судьба забросила в чужое тело и в чужой мир, мир под светилом, отдаленно похожим на Солнце, в окружении двух лун. Мир, протаптывающий дорожку средневековья, пройденную человечеством сотни лет назад.
Мир, где следовало опасаться всего, давно забытого на Земле, бесправия и рабства, смерти от рук разумного без причин, болезней, способных унести сотни тысяч мимоходом, действенной чистоты с одновременной низостью помыслов, так и эмоций.
Мир, другой, отличный от Земли и одновременно родственный и подобный Земле. Природа, отличающаяся в мелких деталях и странных, необычных поворотах и ветвях эволюции. Природа разумных, отличная в мелочах, но сходная во всем остальном с природой человека. То же главенство силы, власти, интриг и мелочности, то же вечное желание владеть судьбой себе подобного, поработить, подчинить. И та же вечная бескомпромиссная борьба с инакомыслием, в ущерб развитию общество, личности, знаний, вечным бичом землян.
И если это был не сон и не помутнение разума Али, ему предстояла борьба за выживание мальчика, уже ставшего юношей, оберегая не только тело, но и честь и выживание рода, Дома этого мира Таул-Интра.
Служащий порта к кому обратился молодой норл в добротной одежде, бросив быстрый взгляд на остальных его четверых товарищей, уточняя спросил.
– Вам нужно в Оттар? Быстро или подешевле? Лошади есть, груз?
– Хотелось бы побыстрее, – норл оглянулся на одного из своих спутников, одетого как богатый пейдн или бедный барон, тот кивнул, – лошади, груза можно сказать нет.
– В таком случае вам нужно на джаккер, он дойдет на четыре-пять дней быстрее других, правда это дороговато, да и ближайшие все проходные, хороших мест может не оказаться.
– Дорого это сколько?
– Так… с норла на палубе по десять монет, завтрак в том числе, обед и ужин платные, за лошадь семь монет, без присмотра и десять с присмотром, с норла на второй палубе тридцать монет, с питанием разумеется.
– Ближайший будет через часа два-три, если вы скажете, где вы будете, я немедленно вас извещу, этот большой, может вам всем повезет и места будут.
– Не мог бы ты нам посоветовать, где нам перекусить и посидеть это время?
– Ну тут только три забегаловки и одна оттаровская трапезная, если не жалко денежку и пройти почти полпона до второго причала, то лучше туда.
Норл отошел к своим и через некоторое время, передоверив погрузку лошадей служащему за четверть серебряника, группа двинулась в сторону трапезной. Когда через два с небольшим часа джаккер подошел к первому причалу Хайдди, служащий отправил посыльного в трапезную.
Оттаровская трапезная оказалось просторной, в два этажа, в первом зале попроще, столы и скамьи, на втором этажи вместо скамей стулья. Что заметно бросалось в глаза, в трапезной также старались вовсю соблюдать чистоту. Как только группа расселась, девица в чистом фартуке подлетев немедленно прошлась по чистому столу влажной тряпицей и, к удивлению гостей, застелила ее тканью. Другая, с серьёзным видом, предложила блюда, при этом указывая на дощечку в конце стола, где был список, начерканный мелом. С выбором блюд посетители справились быстро, заминка возникла с выбором крепких напитков, два из них были для посетителей незнакомы: «Пойло Джаки Одноногого» и «Пламя Оттара». На вопрос, что это, девица спокойно пояснила, «пойло» очень и очень крепкое вино, а «пламя» очищенный алкоголь, разведенный родниковой полезной водой, сам обстоятельный ответ из уст девушки удивил не меньше пояснения.
Попробовали и того, и другого, развезло так, что до них с трудом достучался посыльный, будущие пассажиры джаккера с трудом выбрались наружу, рассчитавшийся здоровяк с мечом на боку, с неодобрением покачал головой, за еду отдали почти два серебряных, а за «пойло» с «пламенем», включая на вынос четыре бутылки с этикетками три с четвертью серебряника.
Когда уже капитан джаккера, стал крыть матом, показались последние пассажиры, богатый пейдн или бедный барон со здоровяком торопили троицу, молодой норл почти повис на двоих, при этом несущие твердостью походки не сильно отличались от ноши.
Не смотря на гневный мат капитана в ответ на пожелание счастливого пути, служащий дружелюбно проводил джаккер. Во-первых, ожидаемый спектакль «возвращение блудных пассажиров из трапезной» состоялся и, как всегда, в новой трактовке, во-вторых, за старания, ему всунули еще пол серебряника.
Когда дворянин проснулся, вернее пришел в себя, было уже позднее утро, все что осталось в памяти, заканчивалось подъемом на «второй палубу», носовой надстройки джаккера, огромной гребной лодки. С трудом сев, обнаружил себя в измятой постели в дальнем углу крытого низкого помещения с шестью кроватями, за исключением одной, все кровати были застелены. Заскрипели ступени и в проеме показался здоровяк, несущий горячий отвар.
