что не сможет начать занятия по крайней мере еще часа два. Фиан пошел на склад, выбрать себе
бронекостюм получше, пока остальные не прибыли. Мне это не нужно, у меня собственный
есть, я и подумала, что в кои-то веки могу позвонить тебе, а не просто обмениваться письмами.
Подождать я не рискнула, потому что позже ты будешь заниматься своими медицинскими
ужасами.
Иссетт кивнула:
– Мы начали трехнедельную вводную практику в технику регенерации и омоложения.
Нам вчера показали человека в баке, и я упала в обморок. Ему регенерируют почки, поэтому
брюшина была раскрыта и...
Я содрогнулась и воспользовалась ее же обычным ритуалом:
– Нет! Никаких медицинских страшилок! Плохая, плохая Иссетт!
Подруга только хихикнула:
– У нас полкласса чувств лишились. Преподаватель говорит, что потом привыкнем. – Она
обернулась к Кеону: – Тебе лучше вернуться к себе и расставить скульптуры. Нельзя
опаздывать.
– Работай. Трудись. Старайся. И почему я согласился на помолвку с тобой?
Иссетт лукаво улыбнулась:
– Иди и будь с ним пообходительнее. Помни, что я тебе пообещала, если сделаешь все
как следует.
Посулила она ему явно что-то очень хорошее: Кеон действительно ушел. Стоило ему
выйти из комнаты, как Иссетт снова повернулась ко мне:
– А что эти четыре дня делала ты? – Она надулась. – К нам в гости не собралась!
– Не смогла, – пожаловалась я. – Ты же знаешь, что родители Фиана на прошлой неделе
приезжали на Землю, на церемонию награждения?
– Да, знаю. Я видела, как они потом разговаривали с вами, с тобой и Фианом.
– Прости, мне так и не удалось тогда поговорить с тобой.
Иссетт улыбнулась:
– Конечно, тебе пришлось позировать видеожукам Текущих Новостей Земли. Я
совершенно обалдела! Ты говорила, что археологи, участвовавшие в спасении военных из
разбитого корабля, получат новую медаль, «Звезду Земли», так что я знала, что вам с Фианом ее
дадут, но ты ни слова не сказала про орден Артемиды! Ты давала подписку о неразглашении?
– Подписку о неразглашении? Да я не знала ничего! Когда мы с Фианом получили свои
«Звезды», я думала, что это все. Когда военные в конце снова вызвали пострадавших
разметчиков, чтобы дать нам ордена... Уж если ты обалдела, представь, как я себя чувствовала!
– Это был полный отпад! – восторженно согласилась Иссетт.
– Да.
Я на секундочку позволила себе насладиться воспоминаниями. Ордена Артемиды,
высочайшей награды военных, впервые удостоили гражданских лиц. Я – одна из презренных
инвалидов, рожденных с ненормальной иммунной системой, из-за которой можно жить лишь на
Земле, но я еще и одна из всего одиннадцати живых, имеющих право носить «Артемиду».
Подумать только!
– В общем, родители Фиана решили, что подождут на Земле начала наших каникул,
чтобы отправиться на Геркулес вместе с сыном. И очень расстроились, когда Фиан заявил, что
хочет остаться со мной на Земле.
– И чем кончилось? Он с ними или?.. – нахмурилась Иссетт.
– Остался со мной. Фиан может быть невероятно упрямым.
Лицо подружки просветлело:
– Вот и хорошо.
– Не совсем, – возразила я. – Его родители тоже остались.
5
– Не-е-ет! – Иссетт схватилась руками за кудрявую голову. – Совсем кошмар был?
– Ну, они очень старались быть радушными, но...
– Но?
Я вздохнула:
– Они все время были слишком уж вежливыми, у нас не раз случались неловкие паузы.
Они делали мне комплименты, но...
– Думаешь, притворялись? – поморщилась Иссетт.
Я постаралась ответить беспристрастно:
– Они не рады, что невеста сына – инвалид, да и неудивительно. Я не могу покидать
Землю, и значит, Фиан тоже привязан к ней.
– Для него самого это вроде не проблема, – заметила Иссетт. – Он же говорит, что
собирается специализироваться по доистории и в любом случае проводить здесь много времени.
– Фиан может так считать, но, по мнению родителей, проблемы уже начались. Будь я
нормалом, мы бы все вместе отправились на Геркулес. И дело же не только в трудностях, но и в
стигме. Родители Фиана вежливо называют меня инвалидом, но что им говорят их друзья? Их
сын заключил помолвку с приматом, с обезьяной, с выродком. Им, должно быть, ужасно
неуютно, естественно, что они предпочли бы нормальную девушку.
Иссетт состроила рожицу:
– Ну и чем вы занимались на каникулах? Так и провели все это время с родителями
Фиана?
Я кивнула:
– Посещали вчетвером разные места: Стоунхендж, Помпеи, монумент Духу
Человечества, музей науки имени Уоллама-Крейна, выставку о грин-времени в Гринвиче.
– Выглядит как список наших скучнейших школьных экскурсий.
– Я была не против Стоунхенджа и Помпей, но мы проторчали целый день в музее
Уоллама-Крейна и четыре ужасных часа – у витрин по технике и истории развития порталов.
Родители Фиана занимаются какими-то научными исследованиями в университете Геркулеса,
им было интересно, а Фиан, кажется, все понимал, но тебе же известно, как отношусь к физике
я.
Иссетт сочувственно кивнула – уж она-то знала, как я ненавидела уроки по естественным
