На улице: радостная толпа, громкая музыка, фейерверки, игривые песни, звон бьющихся бутылок.
В домах: смех, запах мяса и вина, сиплые возгласы, любовные стоны.
Первый Карнавал в Цилиндре превратился в настоящий разгул. Везде и всюду: на улицах Рай-Города, в садах, лесах, полях, мастерских, в амфитеатре и в лодках на озере – обнимались и танцевали парочки; народ предавался любовным утехам, либо разделившись на те же парочки, либо целыми группами, причем без всякого стеснения. Трагические события, которые повлекли за собой столько смертей и которые отныне называли не иначе как «революцией реакционеров», были в одночасье забыты.
От ритмичной музыки, рвавшейся из всех репродукторов, стены корпуса корабля содрогались так, будто Цилиндр превратился в гигантскую ночную дискотеку, где все ходило ходуном. Адриену даже пришла в голову мысль перевести искусственное солнце в мерцающий режим.
Таким образом ему удалось создать повсеместный стробоскопический эффект, только подогревавший всеобщее возбуждение.
Праздник, однако, продолжался не сутки, а три дня и три ночи, в течение которых народ предавался возлияниям, постыдному разврату и сладострастию. Каждый веселился до полного изнеможения, физического и душевного, пока его не подкосил сон.
Потом, за всеобщей разрядкой, последовала неделя отдохновения – людям надо было прийти в себя после разнузданного гульбища.
Позднее подсчитали, что в тот день было зачато около тысячи младенцев, которых называли детьми Карнавала.
Ив Крамер решил, что самая трудная часть пути пройдена, что они навсегда распрощались со своим прошлым и пришла пора закладывать новые основы – для будущего.
В ознаменование грядущих перемен он решил совершить, по его разумению, великий символический акт – создать новый календарь.
И вот однажды дивным искусственным вечером изобретатель выставил на всеобщее обозрение большие часы, которые были извлечены из хранилища промышленных товаров. Поднявшись на мраморную платформу, увенчанную гигантским экраном с изображением часов, Жослина Перес взяла в руки микрофон.
– Объявляю во всеуслышание, что ровно через десять секунд начнет свой отсчет первая эпоха нового времени, – возгласила она.
Адриен, ударив по клавишам компьютера, выключил освещение.
Наступила темнота – мэр начала считать:
– 10, 9, 8, 7, 6, 5, 4, 3, 2, 1, 0!
Ив нажал кнопку и запустил часы. Стрелки, стоявшие на цифре 12, вздрогнули. Первой ожила секундная – она двинулась вперед рывками.
– Объявляю эту секунду первой секундой, эту минуту – первой минутой, этот час – первым часом, этот день – первым днем, этот месяц – первым месяцем, этот год – первым годом новой эры! – возвестила Жослина. – Итак, сегодня у нас начался нулевой год.
Адриен Вейсс принялся что-то подстраивать, регулируя силу свечения трубки неонового солнца. А Каролина тем временем включила звучную, величественную симфоническую музыку, которая передавалась по всем репродукторам.
Никто не аплодировал, все стояли в волнительном молчании, предвкушая начало новой жизни – возобновление исходного человеческого опыта, благо все плохое, что случилось с ними в прошлом и что еще оставалось в их памяти, было разом перечеркнуто.
Вслед за тем бабочкианцы кинулись обниматься и целоваться. До сего дня никто из них по-настоящему не сознавал исторический масштаб их деяния.
Большие часы, водруженные на специальный подиум, в мгновение ока стали для всех знаменательным символом.
Элизабет Мэлори, впрочем, надеялась, что они не только учредили новую эру, но и создали новое человечество: звездного человека – Homo Stellaris.
Она погладила Элоди по головке, выглядывавшей из ее нагрудного рюкзачка, – дочурка безмятежно улыбнулась, как будто понимала, что все происходящее – дело самое что ни на есть обычное.
Потом выступил Адриен:
– Полагаю, нам надо навсегда покончить с прошлым. Забудем историю. Забудем землян, ведь теперь они для нас люди из другого, прошлого мира. Предлагаю всем отказаться от своих прежних полных имен. С ними связаны все ваши старые травмы – скрытые душевные переживания. Отныне у вас будут только имена – никаких фамилий.
Кто-то поднял руку.
– А как быть с одинаковыми именами?
– Мы внесем их в отдельные списки, – сказала Жослина, подойдя к биопсихологу. – И каждому присвоим порядковый номер. Мишель-1, Мишель-2 и так далее. А номера мы будем им давать в том порядке, в каком они будут приходить в центр учета.
Все понимали, что подобное решение было связано с желанием раз и навсегда порвать с прошлым.
– Наконец, – заключил Адриен, – предлагаю прекратить трансляцию телепередач с Земли. Они просто ужасны и тем самым оказывают на нас негативное влияние. Они пробуждают в нас трусливых обезьян. Мы должны все это забыть. Теперь в вашем распоряжении останется только два канала. По одному мы будем передавать виды из космоса, которые открываются на пути «Звездной Бабочки», а по другому – представления, которые будут даваться в Рай- Городе.
