– Джолвель Каване был моим осведомителем, – сказала она с ноткой гнева в голосе. – Я завербовала его в свое время. Я вела его семь лет. Он был безупречным осведомителем, он не знал, что происходит на верхушке, но все прочее, что он рассказал, было чистым золотом. Я ему должна по меньшей мере за пару повышений.
– Мне жаль. Я не знал.
– Он был надежным, Сид. Он бы рассказал своему контролёру все, что знал. На людей вроде Джолвеля не давят, чтобы узнать что-то, это не так делается. Нужно слушать, что он говорит, узнавать имена и нажимать на них, потому что эти новички – никто, разменная монета, а не Джолвель. Им размениваться нельзя. Они знали, эта сука Фуллертон и её команда, они знали, но этим идиотам было наплевать. Они слишком жадные, хотели все получить по-быстрому. В разведке действуют не так – нужно собирать дело медленно, если придется – годами. Но это безумное убийство Норта всех распалило так, что они не могут ни о чем думать, кроме награды, которая ждёт в конце. Так что они на него надавили. Заставили задавать вопросы, когда на самом деле должны были сами этим заняться. Видишь ли, малыш, все знали, что Джолвель не спрашивает о том, к чему не имеет отношения. Он никогда не был любопытным; он слыл среди бандитов надежным парнем. Заслуживающим доверия и не задающим гребаные вопросы! А когда все изменилось, когда он повел себя по-другому, все сразу поняли, что он стукач.
– Не хочу все усугублять, но разведданные Хайфы ничего мне не дали. Я ни на шаг не приблизился к разгадке.
– Ага, и теперь все попрятались по углам. Вот же гребаная сука! Она бы и оргию в борделе устроить не смогла. Какого черта её вообще поставили начальницей?
Сида все сильней одолевало любопытство по поводу того, почему Каниша оказалась здесь. Не только ради терапевтической ругани, это точно. И детектив подыграл ей, втайне уверенный, что это и есть то золото, о котором он молился с самого начала.
– Это все О’Рук. Кто же ещё?
– Он, говнюк! Когда его не будет, над этим городом снова взойдёт солнце, помяни мое слово.
– Жду не дождусь.
Каниша тяжело вздохнула.
– Маркус Шерман.
– Кто?
– Маркус Шерман – тот, за кем ты должен следить. Он организатор, человек со связями, мышцами и деньгами. Он все устроил. Хотя операция в целом не его, он не настолько высокого полета.
– Никогда о нем не слышал. Его не было ни в одном из отчетов разведки.
– Разумеется, нет, его не будет ни в одной из баз данных, к которым ты можешь получить доступ; он не настолько глуп, как Фуллертон. Он работал в службе безопасности «Нортумберленд Интерстеллар», а потом ушел на вольные хлеба. Вот как он стал связным, мистером Решило. Ребята из корпораций доверяют Шерману, потому что знают, что смогут отречься от него быстрее, чем дерьмо упадет в канализацию. Он никак не может их заложить, даже если ему предъявят обвинение. Он узнает об ордере на арест раньше детектива, который ведёт дело, и, если такое случится, он исчезнет. У него есть на это деньги – он не выходит из игры лишь потому, что она у него в крови.
– Никаких ордеров, Каниша. Не тот случай.
– Молодец. – Она протянула ему конверт. – Тут фотография.
– Спасибо. Есть в этом что-то примитивное, подруга.
– Есть в этом что-то осторожное, детектив. Если тебе хватит глупости попытаться завести дело против Шермана, его адвокат получит доступ к твоему логу. Они и дьявола отследят. Моего имени он не должен получить, Сид.
«Вот почему она ждала меня здесь – знала, что этот вечер не попадет в лог. Исусе, она сообразительный параноик».
– Ладно, я понял.
– Надеюсь. Тебе придется быть сверхосторожным, Сид. Маркусу не нужны доказательства. Если он хотя бы услышит твое имя, будут неприятности, серьезные неприятности.
– Ничто из этого не засветится в участке. Я не так работаю над этим делом.
– Ладно. Последние детали: у него множество домов по всему городу, и он никогда не проводит в каждом из них больше двух ночей подряд. Но у него есть лодка под названием «Мейбери Мун», стоит у причала в Данстоне. Он её любит, просто обожает. Помимо этого, он помешан на смартпыли и охранном софте. Если захочешь его взломать, тебе понадобится байтоголовый сильно лучше тех, что на Маркет-стрит.
– Спасибо, Каниша.
Она открыла калитку и вышла на темную заледеневшую улицу.
– До чего же все глупо. Джолвель мне даже не нравился. Он никому не нравился. Но ни один человек не заслуживает подобной смерти.
– Что случилось? – спросил Йен, когда Сид вошёл в квартиру.
Ева сидела на своем обычном месте у стены, на подушке, держа в руке стопку.
– Бреннивин, – сказала она. – Достойный исландский шнапс. Я подумала, стоит отметить смерть дела со вкусом. Оно уже давно начало помирать.
Йен не сводил взгляда с Сида.
– Что такое? Что произошло?
– Отложи бутылку, – сказал Сид Еве. – У нас только что случился первый прорыв.
Он выпил две бутылки пива к тому моменту, когда закончил все объяснять: Умбрейт, Каване и Скрупсис; драка между бюрократами; теория Альдреда о далёких планетах.
Сид открыл свое третье пиво.
