– Да, я могла бы просидеть там ещё шесть месяцев. Но какого хрена? Я провела двадцать лет, зная правду, зная, что невиновна. Двадцать лет меня называли лгуньей. Двадцать лет я была каким-то комком нечеловеческой грязи без прав и без голоса. Двадцать лет жестокости за то, чего я не делала. Двадцать лет, потому что правительство и Норты порочны. Двадцать гребаных лет взаперти. Пришелец отправил меня туда. Монстр это со мной сотворил. Он все у меня отнял. Без остатка! Все, что я знала. Все, что я любила. Каждую ночь, когда меня запирали в гробнице, которую называли камерой, у меня оставалось лишь одно: знание, что он настоящий. Что он где-то здесь, смеется надо мной. Вот что помогло мне остаться в своем уме, пусть он и не совсем здравый. В общем, да, я вернулась сюда с экспедицией, которая собралась его выследить. Потому что я его найду, Пареш, с чьей-то помощью или без нее. И когда найду, я расквитаюсь с ним за все, что он мне сделал. И, Пареш, не стой на моем пути, когда это случится, потому что тогда ничто в целом мире тебя не защитит.
Она встала и решительным шагом вышла из палатки-столовой. Воздух снаружи был прохладным. И чистым, без спор, и потому она им наслаждалась, глубоко дыша и пытаясь успокоиться. Ночью, конечно, прошел дождь, растения и земля блестели. Но блеск был тусклым; листья на кустах и лозах сделались коричневыми по краям от непогоды, замёрзли во время града. В некотором отдалении она увидела Атьео и Джиллиан в броне, они шли вдоль ряда испорченных палаток. Джиллиан приветственно вскинула руку.
Позади захлюпали по грязи чьи-то ноги. На одну благословенную секунду Анджела решила, что это Мадлен. Но нет, шаги были слишком тяжелыми для нее.
– Ты в порядке?
Она повернулась и уставилась на встревоженного Эльстона. Защитный бронежилет подчеркивал, насколько он широкоплечий. Для большинства людей его присутствие было бы пугающим.
– Тебе-то какое дело? – спросила она.
– Речь была уж очень впечатляющая. Я не все слышал, но достаточно, чтобы забеспокоиться.
– Я не сказала, что собираюсь его убить. Но в моем контракте ничего не говорится о том, что я должна его передать тебе целым и невредимым.
– Вообще-то у нас нет контракта.
Анджела коротко рассмеялась.
– Не думала, что у Господа есть юристы. Их ведь прибрал к себе другой парень, разве нет?
– Просто хочу убедиться, что ты не натворишь глупостей, только и всего.
– Спасибо за проявленный интерес, но, как я уже говорила, я способна сама о себе позаботиться.
– Да. Я в курсе.
– По крайней мере, мы все пережили ещё одну ночь. Но я вижу, пропускная способность релейной цепи по-прежнему плохая. Сарвар сумел запустить н-лучевик на замену?
Эльстон вздохнул.
– Нет. У них вчера весь день был сильный ветер. Сегодня попытаются опять.
– И если мы действительно поймаем пришельца, в каком бы состоянии он ни был, как доставить его в Абеллию?
– По такому случаю они пришлют «Дедал». Они пришлют армаду «Дедалов», если понадобится прорваться.
– Ого!.. Не знаю, насколько хороши у нас дела с субординацией, но кое-кто ворчит.
– Ворчит?
– По поводу того, что мы тут застряли. Люди говорят, что ты недостаточно стараешься нас вытащить.
– Ну что ж, я сделаю объявление по этому поводу сегодня, чуть позже. Как следует проясню, что требуется от нашей миссии.
– Мы остаемся? Это логично. Пришелец охотится за нами, и ради чего-то такого вся экспедиция и затевалась. Ради того, чтобы тот, у кого есть яйца, принимал настоящие решения.
– Ты не могла бы сказать, кто именно ворчит?
– Каризма Вадхай. Она очень недовольна тем, что находится тут, и думает, что АЗЧ должен предпринять больше усилий, чтобы нас защитить или эвакуировать.
– Я думал, ты укажешь на Давинию.
– Ага, и она тоже.
– Не переживай из-за Каризмы, я с ней разберусь.
– Знаешь, чего я не понимаю… – сказала Анджела.
– И чего же?
– Почему мы ещё не трупы.
– С чего вдруг ты такое говоришь?
– Я вернулась сюда. Иногда забываю, насколько же Сент-Либра огромная. Требуется событие вроде этого… – она взмахом руки указала на авроральные вымпелы, растянувшиеся по розоватому небу, – целая обезумевшая звезда. Вот тогда-то вспоминаешь, насколько она большая, какие тут масштабы всего. Так скажи мне, Эльстон, сколько пришельцев, по-твоему, живёт на этой планете? Сто миллионов? Десять миллиардов? Места хватит для вдесятеро большего количества, и перенаселение даже не начнется. А за нами охотится всего один. Один! Бессмыслица какая-то, если подумать. Где они, а? Где их деревни? Их города? Их фермы?
– Ксенобиологи уверены, что Сент-Либра подверглась биоформированию. Генетика растений слишком сложная, чтобы возникнуть здесь путем эволюции. Сириус попросту не такой старый.
– И нет никаких окаменелостей.
– Да, и это тоже.
– Ну и что? Это одинокий часовой, которого биоформаторы оставили, чтобы он стерег джунгли? Вооружённый пятью ножами?
Он мягко улыбнулся ей.
– Я не думал об этом в таких выражениях.
