Анджела вытащила моток сине-зелёной шерсти, которую по её просьбе напечатала Офелия Трой, и начала вязать. Пушистое волокно было полностью синтетическим, разумеется, но обладало почти всеми свойствами настоящей шерсти. Что важнее, связав из него шапку с длинными наушниками, какую она и начала делать, можно было в какой-то степени сохранить естественный ток воздуха. Поспешно напечатанные парки и зимние брюки не были пористыми, и пот пропитывал нижние слои одежды, отчего те очень быстро становились холодными и неприятными. Над этой проблемой люди Каризмы обещали поразмыслить во время вызванного вьюгой безделья.
– Помню, моя бабуля этим занималась, – сказала очарованная Лулу. – Что ты хочешь сделать?
– Шапку. – Анджела улыбнулась Парешу. – Такую, чтобы влезла под шлем.
– Это, в общем-то, утраченное искусство, – сказала Мадлен. – Думаю, я знаю, где ты ему научилась.
– Властям нужно было отыскать какое-нибудь дело для заключённых. В тюрьме доступно множество курсов, на которых обучают глупым занятиям вроде этого. Должна признаться, я не думала, что когда-нибудь применю эти навыки на свободе.
– Так почему же ты записалась на этот курс? – спросил Пареш.
Анджела подняла спицу и одарила его коварной улыбкой.
– Ты понятия не имеешь, насколько полезной оказалась штуковина вроде этой в Холловее.
– Ты подашь на них в суд? – спросил Омар. – Я хочу сказать… двадцать лет! Охренеть!
– Если они проявят благоразумие и предложат мне достойную компенсацию, тащить их в суд не придется. – Анджела снова начала вязать, и «цок-цок-цок» спиц едва слышалось сквозь рев ветра и гудение наружной двери.
– Не думаю, что я сумела бы провести в заключении двадцать лет, – сказала Лулу. – Особенно если бы я была невиновна. Сколько тебе могут заплатить за такое? Ведь это же неправильно.
– Очень большую сумму, – сказала Анджела. – Для начала.
– А люди, которые засадили тебя в тюрьму? – спросил Омар. – Как быть с ними? Они же наверняка подделали улики. Они продажные. Их необходимо снять с должностей.
– Вот делать мне больше нечего, кроме как портить то, что осталось от их карьер, – сказала Анжела. Она подняла получившуюся вязаную полусферу. Нужно было всего лишь сделать край и прикрепляющиеся «уши». – Видите ли, я приближусь к среднему возрасту, когда они будут уже четыреста лет как мертвы. Разве может существовать более изысканная месть?
– Ох, лапуля, так сколько же тебе лет на самом деле? – восхищённо спросила Лулу.
Анджела ей подмигнула.
– Достаточно, чтобы держать язык за зубами.
Довязав шапку и убедившись, что она помещается под шлемом Пареша, Анджела принялась за шарф для себя. Потом будут перчатки, решила она. Потом пара больших носков, чтобы в них спать. А потом она подумает, принимать ли заказы.
Ледяные кристаллы, покрывавшие стены купола, начали расти, точно миниатюрные сталагмиты. Каждый раз, когда кто-то проходил по замёрзшему полу, ботинки сдирали тонкий слой блестящих кристаллов. Вечером начали раздаваться раскаты грома. Грохот звучал приглушенно из-за тяжелых потоков снега, которые мчались снаружи.
Рорк Кулвиндер, сидевший в кабине мобильной биолаборатории-2, разрешил желающим взглянуть его глазами на вспышки молний за пеленой белого движения, охватившей машину. Кабели передачи данных, соединявшие купола и лаборатории, работали исправно, поэтому Эльстон, Ботин и сержант Раддон могли неустанно следить за показаниями всех телотралов. Сенсорные тралы в каждом куполе тоже были подключены к следящим программам, чтобы убедиться, что монстр не проникнет внутрь.
– Ему понадобилась бы система инерциальной навигации, чтобы отыскать нас посреди этого, – заключил Омар, несколько минут поглядев на вьюгу глазами Рорка.
В семь часов они приготовили ужин, разогрев контейнеры с тушеной свининой в микроволновке и заварив пакетики чая. Анджела несколько раз замечала, что Мадлен наблюдает за ней, а Мадлен замечала, как Анджела бросает на нее взгляды через купол. Они ничего друг другу не говорили. Сторонний наблюдатель решил бы, что ни одной из них нет дела до другой, подумала Анджела с кривой улыбкой. Она насмотрелась на подобное в Холловей: молчаливые вызовы, непоколебимая вежливость на публике. Потом, когда охранники поворачивались спиной, кто-то дрался, кого-то трахали, кто-то пытался сбежать. Ни одна попытка побега из Холловея не увенчалась успехом.
