— Тогда зачем на них имена?
Ладислав пожал плечами:
— Кто его знает? Но мне почему-то кажется, что если бы ты воспользовался моим диском, или я — твоим, то ничего бы у нас не получилось.
— Это же бред!
— Разумеется. Но пути компьютеров неисповедимы.
Ухмыляясь, Ладислав вышел из зала, а я от нечего делать принялся переносить спящих учёных поближе к двери — чтобы потом сэкономить время.
Когда я занимался четырнадцатым — а их всё же оказалось семнадцать, — прозвучало нечто похожее на «па-па-па-пам-м» из Пятой симфонии Бетховена. Я бегом вернулся к компьютеру и вот что прочёл:
Я ничего не понял, но решил следовать инструкции. Повинуясь какому-то неясному предчувствию, я остановил свой выбор не на стационарном настольном компьютере, а на скромном ноутбуке, и нажал клавишу пробела.
Ждать пришлось недолго, всего пару минут.
Мне оставалось лишь подивиться изяществу решения и порадоваться, что предчувствие не обмануло меня. Для полноты счастья не хватало ещё рыться во внутренностях компьютера.
Я выключил ноутбук, отсоединил его от сети и вернулся к первому компьютеру. На экране была изображена пробирка с копошащимися в ней весьма злобного вида тварями.
Я связался с Ладиславом и рассказал ему, что произошло. Он ничуть не удивился.
«Всеволод шутник, но, как и у всех программистов, у него извращённое чувство юмора. А ты, Эрик, молодец, что выбрал ноутбук».
«Да что там, мне просто повезло. А как твои успехи?»
«Уже разобрался с теми шестерыми и перенёс их к лифту номер два. Сейчас перетаскиваю туда же охранников».
Я посмотрел на план.
«Правильно. А мои спящие красавцы отправятся в лифте номер один… Ты уже проверил систему самоликвидации?»
«Да, всё в порядке. На взрывчатку не поскупились. Рванёт так, что можно обойтись и без вирусов».
«Ну, не говори, — возразил я. — Всякое может случиться. Так что я выпускаю тварюг на свободу».
«Что ж, давай», — сказал Ладислав и отключился.
Я подтвердил запрос на инфицирование системы. Вирус оказался достаточно откровенным и выдал сообщение:
Я удовлетворённо потёр руки и направился к выходу под аккомпанемент хорового зубовного скрежета интенсивно работающих жёстких дисков. Я понятия не имел, что там вытворяет вирус Всеволода, но знал точно — что-то нехорошее. Когда я был маленьким, Диана часто рассказывала мне на ночь сказки, и уже тогда я твёрдо усвоил, что компьютерные вирусы — очень плохие ребята…
Сверяясь с планом, я отыскал нужную дверь и бесцеремонно взломал замок. За дверью была небольшая прихожая, справа — кухня, слева — маленькая гостиная, а дальше — спальня.
Я повернул налево, пересёк гостиную, вошёл в спальню и включил свет. Лежавший на широкой кровати тёмноволосый мужчина лет тридцати что-то недовольно проворчал, перевернулся на бок и, уткнувшись лицом в подушку, продолжал спать.
— Гм… Кхе! — прокашлялся я и, не придумав ничего лучшего, хлопнул в ладоши.
Это возымело желаемый эффект. Мужчина вновь перевернулся, раскрыл глаза, сонно посмотрел на меня, потом на часы, потом опять на меня и снова на часы. Взгляд его стал более осмысленным, а в глазах промелькнула искорка понимания.
— Merde![2] — с отвращением произнёс он. И уже по-словенски: — Ты новенький, что ли?
— Я…
— Так заруби себе на носу: мальчиками я не интересуюсь. Я стопроцентный «натурал».
— Я… э-э… — Слова застряли у меня в горле. Чего-чего, а такого приёма я не ожидал.
— Ты, верно, считаешь себя неотразимым, — по-своему истолковал моё смущение француз. — Ты и вправду хорошенький, но не в моём вкусе.
— Да не затем я пришёл! — обалдев от этого дурацкого препирательства, воскликнул я. — И я тоже «натурал», — добавил ни с того, ни с сего, будто оправдываясь. — Я пришёл, чтобы забрать вас отсюда.
Наконец-то Бельфора проняло. Скорее, на него подействовали не мои слова, а мой чудовищный акцент. Точно подброшенный пружиной, он вскочил с кровати и уставился на меня. Глаза его загорелись.
— Do you speak English?[3]
— Yes, I do, — с облегчением ответил я; этим языком я владел гораздо лучше, чем словенским, даже знал несколько его разновидностей. А для внесения полной ясности предупредил: — I’m sorry, je ne parle pas francais.[4]
— Ничего, я неплохо владею английским. — В самом деле, говорил он достаточно бегло. — Но, боюсь, это не тот английский, к которому вы привыкли.
