Мой отец был тайным атеистом, то есть искренне верил, что никаких богов в природе не существует. Эту незамысловатую доктрину он выбрал ещё в юности, когда сильно страдал из-за слишком тесной эмоциональной связи с Брендой. Очевидно, он рассудил, что если Бог всё-таки есть, то лучше не верить в него, чем верить и проклинать. Что же касается тётушки Бренды, то у неё с Творцом были более сложные отношения, однако позже, когда бесконечность разорвала невидимую пуповину, связывавшую её с братом, она простила Господу его прегрешения. Бренда совсем не злопамятная…
Амадис, как обычно, проигнорировал выпад отца и обратился ко мне:
— Вы с Радкой объявите о помолвке сразу после окончания траура?
Я вздохнул:
— Не знаю. Может быть, выждем ещё… Как-то нехорошо получилось… неловко…
— Я понимаю тебя, сынок, — сказал отец.
«Ни черта ты не понимаешь», — подумал я, но промолчал.
— И всё же странно, — задумчиво промолвил Амадис. — Очень странно.
— Ты о чём? — спросил его отец.
— О смерти Ладислава, — ответил он. — Уж больно она нелепая. Чересчур нелепая.
— Но ещё более нелепы версии о предумышленном убийстве и заметании следов.
— Согласен, — кивнул Амадис. — Однако у меня есть своя теория.
— И какая же?
— Допустим, это Ладислав развязал войну, чтобы скрыть
«Ого!» — чуть не воскликнул я. Сердце моё застучало в ускоренном темпе.
А отец скептически скривил губы:
— И что же он, по-твоему, хотел скрыть?
— Геноцид, например. Организовал уничтожение миллионов африканцев, чтобы освободить жизненное пространство для своих соплеменников-славян, а потом ужаснулся содеянному…
— И решил похоронить жертвы геноцида в братской могиле всего человечества, — закончил его мысль отец с прежним скептицизмом.
— Вот именно. Я обратил внимание, что бомбы хорошенько прошлись по Африке; фактически не оставили на ней живого места.
— Как и на всех прочих континентах, — заметил отец и вопросительно посмотрел на меня: — А ты что об этом думаешь, Эрик?
— Чушь собачья, — деликатно ответил я. — Ладислав не был способен на такое. Да и не вижу в этом смысла. Земля Юрия Великого не находится в юрисдикции какого-либо из Домов, и что бы ни сотворил там Ладислав, это его личное дело. Нет таких законов, по которым его можно было судить.
— Зато есть Звёздная Палата, — возразил Амадис. — Она судит по своим, неписаным законам.
Отец чихнул — вернее, как я сообразил позже, коротко рассмеялся.
— Ха, Звёздная Палата! И ты веришь в эти бабушкины сказки? «Если не будешь слушаться маму, придут чужие дяди и заберут тебя в Звёздную Палату…» Страшилка для детей, не больше. Я никогда в неё не верил.
— А я, представь себе, верю, — невозмутимо произнёс Амадис. — Я прожил достаточно долго и повидал достаточно много, чтобы поверить в её существование. Несколько случаев тайного возмездия ещё могут быть простым совпадением, но несколько десятков — это уже закономерность. И вообще, если бы Звёздной Палаты не было, её следовало бы создать. Отсюда я делаю вывод, что она есть.
Я невольно поёжился. Для меня, как и для отца, Звёздная Палата была только мифом — но мифом жутковатым. Все россказни о ней я считал естественной реакцией человеческого суперэго на то пьянящее чувство вседозволенности, которое появляется почти у каждого колдуна, когда он попадает в мир, где не действуют законы ни одного из Домов. Там можно делать всё, что заблагорассудится — грабить, убивать, насиловать… словом, буквально всё, что только способен изобрести самый извращённый ум. Если при этом не переходить дорогу другим колдунам и ведьмам (которые повсюду находятся под защитой своих Домов), то формально вы не нарушаете никаких законов, кроме местных (что не в счёт) и чисто нравственных. Главным тормозом в таких обстоятельствах служит собственная совесть, да ещё осознание того, что за некоторые поступки мама вас не похвалит, а друзья неправильно поймут. Но если у вас нет ни совести, ни мамы, ни высокоморальных друзей; тем более, если вы психопат и, вдобавок, не верите в Бога (сиречь, в высшую справедливость), тогда уж…
