Выпускнику Юрбургского университета ксеноисторику Каю Гильденстерну — не позавидуешь. Парню приходится выходить в большой мир в миг торжества в его секторе галактики очередной марионеточной революции. Его реакционные взгляды не оставлены без внимания её ревностными функционерами, возвеличенными прихотью Галактического Альянса. Вместо распределения по своей специальности он вынужден отбыть в бессрочную ссылку на горнорудную планету Эр-Мангали. Планета, навязанная Каю, представляет своего рода полигон для выживания, в котором гуманитарный интеллект первоначально выглядит скорее помехой, чем ресурсом. Сможет ли Кай выжить на планете горняков и уголовников? Найдёт ли сферу применения своим далёким от практической жизни талантам? Сможет ли занять своё место в тамошнем суровом обществе? Разгадает ли целый калейдоскоп загадок, припасённый планетой изгнания лично для него?
И вдруг пред звездолётом откуда ни возьмись -
Эр-Мангали.
Группа 'Оу Дивиляй', 2315 год от Р.Х.
или Взвешенная ярость интеллектуалов
1
Вот это загремел...
Эр-Мангали — так называлась планета, куда после Юрбургского университета распределили везучего парня Кая Гильденстерна. Кто не расслышал — переспросил у ответственного наставника. Кто ушам не поверил, тот подошёл и к декану. Но старая лиса Ульм только подтвердил. Ага, не ослышались, всё верно и на полном серьёзе!
Да, на Эр-Мангали. Да, малыша Кая — того самого многообещающего вундеркинда, под которого на кафедре фундаментальной ксеноартефактики создали место магистра-исследователя, а в лабораторию — кучу не дешёвого оборудования навезли: продолжай, мол, нам интересно... Всё зря?
Прежде Юрбург не разбрасывался талантливой молодёжью. Кай был уверен, что его оставят, ещё со второго курса, когда разгадал криптомифологические коды цивилизации Сид — по правде говоря, просто посчастливилось, но как впечатлило факультет! А гляди ж ты — распределили чёрт-те куда. И добро бы на университетскую планету...
Дело ясное, наказали за неблагонадёжность. Политика! И за непочтительно задранный нос. Кай, видите ли, посмел не признать легитимности толстозадых марионеток Галактического Альянса, тех самых, что угнездились в Юрбурге в ходе очередного либерального переворота. Чуть ли не весь университет признал, а Кай не соизволил. Не встал при исполнении нового гимна. Поднял на смех новейший учебник 'новейшей истории терран'. Единственный на курсе отказался пожертвовать средства на ведение гражданской войны. То-то на него и взъелись старшие коллеги. Больно уж сами перетрухали.
Ныне, по зрелом размышлении, Кай не стал бы высовываться с обидными замечаниями. Кто как хочет, пусть так и встречает любую власть — ему-то что! Забота о самосохранении — тема, значимая для самого Кая, да и для науки не посторонняя. Вот-вот! Между прочим, сохранение — первейшая задача исторических наук, а всяк человек наделён личной историей, и не заботиться о ней — глупейшая поза.
Но в том-то и дело, что сохраняться можно по-разному. В прежнем статусе, жертвуя профессиональным достоинством историка? В прежнем образе мыслей, жертвуя статусом? Выбор-то был. Просто Кай по молодости не пожелал выбирать, а думал удержать всё. Надеялся, что его попытки спасти душу не воспримут так уж серьёзно, спишут на скверный характер юного гения.
Оказалось, гениев тоже бьют.
Наделённый живым воображением, Кай мигом оценил хлёсткость удара. Из столичного Юрбурга — центра одноимённой планеты и неслабого галактического сектора в придачу — да попасть в захудалую колонию, где вообще не место образованному человеку, а с затейливой специальностью Кая — так и подавно. Ксеноистория, ага. Какая, к Чужаку, ксеноистория на горнодобывающих предприятиях Эр-Мангали?
2
Кай попытался отказаться от распределения. Вместо вечернего выпускного гуляния с однокурсниками, откровенно говоря, по-прежнему малознакомыми — угрюмо составлял прошение об отказе, собирал сопроводительные документы, голографировал. Спозаранку принёс голограмму обращения в административный корпус, подал наставнику, ответственному за трудоустройство выпускников.
Не прошло.
— Вы забыли, — с едкой усмешкой произнёс наставник Фенбонг, небрежным взмахом рукава развеивая голографический бланк заявления, — что в Юрбургских учебных заведениях отныне действуют новые, более справедливые правила. Право отказа от распределения ими не поддерживается.
Интересная разновидность академической свободы настала в Юрбурге!
Последнее замечание Кай попытался оставить при себе, но и то не получилось. Проницательный наставник ответил на него всё равно как услышал бы вслух:
— Зря иронизируете. Академическая свобода данными правилами ничуть не ущемлена. Просто вас она больше не касается, — господин наставник широко улыбнулся. Ласковое утреннее солнце, стрельнув из окна, позолотило его щёки.
— Не касается? Отчего же?
Наставник Фенбонг умел высокомерно промолчать, указывая собеседнику на его скромное место в мироздании. Вот и теперь подвесил паузу, но недолгую. По лицу видать, хитреца так и подмывало насладиться эффектом от некоего известного ему обстоятельства. Промурлыкал:
— Любопытно, что вы на это скажете? — и в воздухе на месте развеянного заявления Кая вывесил новую голографическую страницу. Бланк канцелярии Превентивного суда узнаваемо голубел на фоне малиновой наставнической мантии. А на голубом, в свою очередь, жирным траурным шрифтом выделялись имя, фамилия, год и место рождения — и вдобавок пятидесятизначный идентификационный номер. Знакомые всё очертания.
Выходит, по Каю состоялось тайное судебное разбирательство? Не слабо...
