Великое Игг-древо давно уже проснулось, но моя прощальная речь по-прежнему не покидала мою голову:
Вокруг всё выглядело так, что ночью ничего не произошло, по-прежнему шелестели листья на деревьях, мелькали хокки, доносились звуки дикой природы… Только это неправда, вчера мы потеряли Боба. Весёлого толстяка с храбрым сердцем.
Я ехал впереди отряда, погружённый в собственные мысли. Вспоминал моменты с Бобом, как мы с ним спорили, шутили, как я ему рассказывал о приключениях, а он внимательно слушал меня, улавливая каждое мною сказанное слово.
Настроения явно ни у кого не было. Обычно кто-то что-то выкрикивал при виде необычной флоры и фауны, а тут тишина.
Рельеф к этому времени стал ровным, а деревьев становилось всё меньше и меньше. Зато повсюду валялись камни разной величины и формы.
Достав фляжку с чаем, залпом допил остатки. Неожиданно спереди показалась широченная река, противоположного берега я не видел, только туман на горизонте. В ста метрах от кромки воды стоял пришвартованный к пристани паром, его форма была абсолютно прямоугольной. Длину он имел примерно десять метров, а ширину пять. По бокам имелись металлические лопасти в виде колёс, которые явно приводили эту посудину в движение.
Перед деревянной, уже посеревшей от времени постройки, мы спешились.
Взяв карха за вожжи, я направился к парому. Перед моим взором раскрывалась бесконечная водная гладь реки «Раланейн», что с языка многочисленного Народа Асавров, которые в подавляющем большинстве проживали в этих краях, переводилось на глобиш как «Молчаливая вода». Когда я подошёл к парому, то сам убедился в том, что действительно волн было совсем не видно, словно смотришь на сплошное зеркало. Отвлёк меня от погружения в эту красоту мужской голос с парома:
— Приветствую путники!
Сверху на нас смотрел худощавый остроухий мужчина лет сорока-сорока пяти. Засунув руки под широкий коричневый кожаный ремень, он смотрел на нас с прищуром. Его серые волосы слегка развивались на ветру.
— Здравствуй, Акатан! Как твои дела⁈ — выкрикнула незнакомцу Хелли.
— Лучше всех. Жду не дождусь, когда меня сменит Талагрий. Как там твой отец поживает? Всё у него хорошо? Смотрю, он выпустил птичку из клетки?
— Да, дядя. Выпустил.
— А ты всё больше становишься похожа на Малиитру. Вы с ней стали как две капли воды. Ладно, заползайте. Добро пожаловать на Гадж! — Акатан вольно махнул рукой и куда-то исчез. Через минуту он уже нас встречал у входа. Я заметил, что на правой руке у желтоглазого отсутствовали три пальца — мизинец, безымянный и средний.
— Давно дружишь с фригольдерами?
— Несколько дней.
— Ага. Эй! Смотрю, ты в отряде главный? Коли первым вошёл на паром. Как твоё имя Восходящий?
— Василий.
— Платить будешь ты, Василий?
— Да. Сколько?
— Пятьдесят арам за всех. Также не откажусь от какой-нибудь Руны. Я же тоже Восходящий… Бронзового Ранга. В своё время служил у Сатаракта в отряде Варахамура, пока не получил травму. Червь откусил мне три пальца на руке и все на левой ноге.
— Наверное, тоже промышлял засадами на честных путников ради лёгкой наживы, как и твой бывший командир?
— Он о чём, Хелли?
— Прошлой ночью в лесу на нас напал Варахамур со своими воинами. Василий убил его.
— Не может быть. Он лучший Восходящий после Сатаракта. Ты бредишь, — отмахнувшись, Акатан поднял мосток с помощью автоматической лебёдки, используя для этого свой криптор. Оказывается, и до этого парома дошли технологии Терры. — Чтобы одолеть Варахамура, мало иметь Серебряный Ранг. Нужно уже родиться воином.
Отдав хозяину парому увесистый мешочек с монетами, спросил у него ради интереса какой двигатель у этого деревянного монстра. Акатан удивил меня ответом. С его слов, для подачи энергии используются изотопные батареи землян, которые подпитывают электромагнитный двигатель «Эм-драйв». Просто уму непостижимо! Как ещё этот паром не развалился от такой мощной тяги? Ведь такие двигатели используются во флаингах. Архил, похоже, торгует всем, что можно продать.
