– Мы уже почти дошли до телепорта, как вдруг мне пришла инфограмма. Моя мать лежит в больнице, в реанимационной капсуле в критическом состоянии. Она попала в аварию. Флаер разбился в лесу и когда маму подобрали, она уже умирала. Девочка с прозрачными глазами велела мне немедленно телепортироваться, а за нее не беспокоиться. Я ответил, что не могу, Дафна заблокировала мой пропуск в телепорт. «Тогда лети на яхте», – сказала мне девчонка. «Дафна поставила пароль», – уныло отказался я. Глаза у девочки блеснули, и она неожиданно предложила: «Я сниму пароль звездолета, мы попадем внутрь, и на борту я активирую твой пропуск». Я согласился. На космодроме на нас никто внимания не обратил, лишь мельком посмотрели на мою форму звездолетчика. Мы спокойно прошли к кораблю и поднялись на трап. Девочка, она, кстати, имя свое назвала – Мирослава – моментально нашла аварийную панель запуска, несколько минут над ней поколдовала, сенсоры пискнули – и люк открылся. Девочка сразу же села в кресло пилота, активировала управление и собралась взлететь. «Девчонка, как там тебя, Мирослава. Куда ты собралась? – спросил я. – Мне надо в телепорт. Ты обещала взломать защиту, которую поставила Дафна». «Рус, это не очень хорошая идея, президент сразу же узнает о взломе. Я доставлю тебя на орбитальную станцию, там есть телепорт с общим доступом, а яхту верну обратно», – спокойно ответила девчонка. Так мы и сделали. Я прошел через орбитальный телепорт, успел застать маму живой, поговорил с ней, подержал за руку. А после похорон узнал, что Мирослава яхту не возвратила, а отправилась к ближайшей Черной дыре. Девочку нашли и вернули, а меня судили, но наказание дали нестрогое, арестовали счета и сослали на Негев. А что стало с мод, я не знаю.
– Я тебя просвещу. Мирославу Асторио тоже наказали. Ее отправили на Талион. Знаешь такую планету?
– Знаю, – ответил Рикман, – планета-заповедник, на которой расплодилось много монстров. Адское место. Мирослава погибла?
– Она не погибла, – я улыбнулась. – Ты сможешь увидеть ее. Приходи на вахт-станцию и пообщайся с ней. Мирослава Асторио, Альфа-3 – наш командир.
– Уши ей оборву, – пообещал Рикман.
Я засмеялась, мы завернули за поворот и уткнулись в выход.
Впереди маячили зеленые мантии стражников.
– Как мы вылезем? – прошептал Рикман. – Нукеры стоят плотно.
– Нормально выйдем. Раздвину их и протолкнемся.
Рикман испугался.
– Моника, а может быть, я здесь останусь? – с надеждой спросил он. – Ты ступай, на пиру повеселишься, а я здесь посижу.
Я рассердилась:
– Ты вернуться-то хочешь? На солнышко выйти, во флаер сесть, душик принять?
Рус уныло молчал.
– Кстати, – спохватилась я. – Надо хотя бы умыться немного и причесаться. А то вылезем пыльные и грязные, оскорбим царское величество.
Я достала влажные салфетки, кинула несколько штук Рикману. Мы тщательно протерли запачканные лица, а я еще и причесалась и даже губы накрасила. Не зря сбегала за косметикой.
Закончив с туалетом, я осмотрела Руса. Выглядел он плохо, волосы свалялись в кровавые колтуны, лицо осунулось, но порез не загноился, а все остальное ерунда. Я осторожно разгладила спутанные пряди, нащупала на макушке большую шишку, а за ухом ссадину. Полезла в рюкзак за пластырем, но Рус схватил меня за руки и прижал к стенке.
– Моника, давай останемся здесь. Я тебя почти не вижу, но чувствую. Ты горячая, нежная и такая красивая.
Вот новости!
– Так! – твердо сказала я. – Ты совсем здоров, поэтому слушай и выполняй!
Рикман огорченно отодвинулся.
– Я кину в толпу стражников горсть местных монет, ирбо разбегутся, мы выйдем и примем важный вид. Накидками поменяемся сейчас. Ты будешь хромой богач, а я твой охранник.
