«Пора понемногу вынимать поварешку из супа», – подумал Сысой, в то время как поле космодрома стремительно проваливалось вниз, но вслух этого не сказал. Перегрузка совсем не чувствовалось. «Гравикомпенсаторы, – подумал Сысой и повторил про себя мудреное слово. – Да, это они. Ни перегрузки не будет, ни невесомости…» На миг стало бело – корабль пронзил облако. Небо, вначале бледно-голубое, стремительно наливалось густой синевой. Семирамида молчала. Ной все еще шипел. Ипат шумно дышал. «Интересно, кто первым охнет, когда мы увидим звезды?» – подумал Сысой и не угадал. Первым охнул он сам.
Синева сменилась чернотой. Горизонт загнулся. Под кораблем проплывала Зябь – действительно круглая вопреки мнению доброй половины ее обитателей, окутанная туманным слоем атмосферы. Север кутался в облака. Далеко за южными горами угадывалось что-то вроде океана. Трудно было понять, глядя вниз, где там кончается обитаемая зона и начинаются Дурные земли. Материк повернулся под кораблем, внизу открылся океан, а за ним показался край другого материка, то ли совсем мертвого, то ли населенного одним лишь мутировавшим зверьем. Повисшее в черноте солнце жгло глаза и пугало.
И звезды! Звезды! Ни один зябианин еще не видел столь ярких звезд. Сверкающие сокровища! И сколько их там…
Сысой вдруг осознал, что не дышит. Пришлось заставить себя сделать вдох. Под архистарейшиной медленно ворочался Ипат, глядя то влево, то вправо, то вверх, то себе под ноги. Привыкал.
Цезарь вертелся на своем узком креслице. Ему нестерпимо хотелось орать и прыгать. Наверное, он так и поступил бы, если бы не заметил слезы в глазах Сысоя.
Архистарейшина плакал.
Опять. На сей раз при всех. Не скрывая слез. Худо ему, что ли?..
Цезарь обрушил «Топинамбур» вниз. Сейчас… Сейчас… Пять минут – и старик будет спокойно лежать на травке, ожидая прибытия лучших лекарей столицы. Сейчас… Корабль не станет продираться сквозь атмосферу в коконе огня, он просто-напросто проест себе путь в воздухе…
– Нет! Не надо вниз! Вверх! Хочу еще побыть… там…
Цезарь пожал худыми плечиками. Чудит дед. Ну ладно.
Дымка вокруг корабля рассеялась. Небо вновь стало черным.
– Все-таки я дожил до этого… – Голос архистарейшины был слаб и восторжен. – Не спеши на посадку, пилот. Дай полюбоваться…
Звезды здесь не подмигивали, как внизу. Большие и маленькие, голубые, бело-желтые и красные, разбросанные там и сям и собравшиеся в кучки, они светили ровно и бесстрастно, будто намекали: теперь все пойдет по-взрослому. Без скидок, без снисхождения, без жалости. Вы ведь знали это, люди, дерзнувшие покинуть свою родину? Нет?
Ну, хоть догадывались?
Впрочем, это уже не важно. Тем хуже для вас, если вы такие недогадливые. А придется вам понять и принять: дело начато, и оно должно быть доведено до конца. Вы сунулись в новый мир, и теперь он ваш. В нем вам жить и действовать. Он жесток, равнодушен и не заплачет, если вы погибнете. Не вы первые, не вы последние. Боитесь? Бойтесь. Дрожать поджилками разрешается. Но уползти в свою нору вам уже не удастся – отныне у вас нет норы.
Уяснили?
Нет? Ну что ж, посмотрите на эти звезды еще раз, подольше и повнимательнее. Послушайте, что они вам скажут.
Теперь поняли?
Вот и хорошо, что вы способны на понимание… Тогда работайте!
Звездам некуда спешить. Громадные раскаленные шары или светящиеся в черноте пылинки – как посмотреть – неостановимо бредут по галактическим орбитам, как ослик ходит по кругу, крутя колодезный ворот и не считая кругов. Медленно-медленно кружится диск Галактики и летит куда-то, волоча газовый шлейф. Столкнется раз в миллиард лет с плюгавой галактикой-карликом, растреплет и поглотит ее, неспешно поправит попорченный спиральный узор – и кружится дальше. Утомившись в спешке первых секунд творения, Вселенная больше не торопится. Она меняет себя неуклонно, но неспешно, у нее в запасе бездна времени.
Спешат люди. Хорошо зная, при каком занятии нужна спешка, они мечутся и суетятся так, будто с ног до головы покрыты шевелящимся блошиным ковром. Что спросишь с короткоживущих? Они хотят успеть и это, и то, и еще вон то, и торопятся, и лезут, и напрягают силы, и всегда готовы назвать дураком и лентяем того простодушного, кто задаст им вопрос: «А зачем?»
Таковы и зябиане. Да-да, не надо иронически хмыкать. Лучше посмотрите на них внимательно. Косные? В большинстве – да. Неумные? А это как сказать. Интеллектом, может, и не блещут, зато здравый смысл у них на высоте. Тяга к новому? Есть у них эта тяга, есть. Она не рекламируется, она по мере сил подавляется церковью Девятого пророка, она часто дремлет, как завзятый лежебока, но все же она существует. Будь иначе, разве посещали бы Зябь торговцы, чтобы продать туземцам, скажем, телевидение и старые, надоевшие всей Галактике сериалы в придачу к нему? На десять тысяч серий? Насчет телевидения Девятый пророк не заикнулся ни единым словом, а если бы даже он проклял его, то еще не факт, что проклятие возымело бы действие.
