— Мы, — Орсини запнулась, но лишь на пару мгновений, — считаем себя вправе поднять вопрос о доверии правящей императрице!
Зал невольно охнул и притих.
— Хотя бы по той причине, что теперь вопрос о престолонаследии встал довольно остро, — закончила свою мысль княгиня. — Но не забудьте — есть еще Пятый закон Александры Великой.
Молчание продлилось довольно долго.
— Э-э, — неуверенно проблеяла со своего места заместитель министра двора Эсмеральда де Шабли, — по-моему, э-э, это разговор… э-э… несколько преждевременный — императрица еще не стара и вполне способна, так сказать, подарить нам даже не одну наследницу… Так что… э-э… И ссылка на Пятый закон тут не вполне уместна, точнее — э-э, неуместна вполне…
— И кого же, по-вашему, надо посадить на место Ипполиты? — ехидно вопросил кто-то из зала — кажется, княжна Мария Голицына. — Уж не себя ли ты, Элеонорочка, прочишь в императрицы?
— Если на то пошло, то мой род не менее древний, чем род Ипполиты, — высокомерно фыркнула Элеонора. — Он восходит к самому Майклу Тайсону.
Зал сдержанно захихикал: почему-то немало знатных родов во всей Ойкумене, возводили свою родословную к этому мифическому герою, будто бы жившему на Старой Земле чуть ли не до изобретения звездолетов.
— Ну, так что с этого? — желчно прокомментировала какая-то сухопарая дама. — Вот моя семья так вообще происходит от самой Масяни — но я на трон почему-то не лезу!
Элеонора опешила, старясь собраться с мыслями. Вообще-то, она должна была сказать совсем другое — вспомнить заслуги двух племянниц Ипполиты перед империей, указать на их приверженность старым добрым традициям, образованность и личную скромность (всего-то меньше ста мужиков в гареме на двоих). Но ее понесло куда-то не туда, на разговоры о своих предках — чего доброго, и впрямь подумают, что она….
Между тем среди собравшихся завязался спор, зал загудел.
Но тут вскочила баронесса Ариадна Бре, пулей вылетев на малую трибуну.
— Да вы что, не поняли? Плевать ей на трон и на престолонаследие! Ей просто хочется покуражиться и лишний раз погнать волну в надежде, что ее партия возьмет власть!
— Я не собираюсь выслушивать тех, кому нечего сказать и кто готов угождать императрице каким угодно способом! — изрекла Элеонора и добавила в сторону, но так, чтобы это услышали: — Мужская подстилка!
— А в рыло, дрянь многостаночная? — осведомилась баронесса у оппонентки.
— Что вы ска… Что ты сказала, сука?! — заверещала де Орсини. В этот момент что-то сломалось в ней, и ее хваленое хладнокровие, буквально вошедшее в поговорку, внезапно дало трещину.
Мгновенно вокруг осыпающих друг друга яростной бранью сенаторш скопились пытающиеся их урезонить единомышленницы. Но не прошло и двух минут, как сами они сцепились в нешуточной схватке. Летели в разные стороны разорванные ожерелья и цепи, трещали дорогие туалеты, визг таскаемых за волосы звенел в ушах.
Из клубящейся толпы доносилось:
— Пустите, пустите, я этой твари пасть порву!!
— Ну, смотри, гадина, тебе не жить! Сиськи узлом на спине завяжу!!
— Волосы повыдергаю во всех местах!!
— Убью! Зарежу! Кровь пущу!
На какие-то секунды толпа распалась, и оба лидера враждующих партий вновь оказались друг против друга.
Щегольские туалеты были разорваны и свисали клочьями, физиономии дам украсились синяками и царапинами.
Как рассерженные кошки, ходили они по кругу, словно готовясь к прыжку. Сходство усугублялось еще и тем, что при этом они яростно шипели и фыркали.
— Ну, давай! Трусишь,……..?
— Буду делать, что захочу,…….!
— Ах так,………?
— Так,……….!
— Так,………?! Ну не взыщи тогда.
— А вы знаете, — обратилась баронесса к залу, указывая на слегка оторопевшую княгиню, — знаете, славные подруги, чем эта… стерва занимается у себя в гареме? Не знаете? Ну так смотрите! — И с этими словами вытащила из потайного кармана пачку голограмм и метнула в зал.
Орсини вмиг побледнела, словно догадавшись, что это за снимки.
Между тем карточки уже пошли по рукам.
— Что за порнографию нам подсунули?!
— Пакость, пакость какая!!
— Позвольте, кажется, это…
— Не может быть!!
— Это провокация!!
— Монтаж!!
— Да нет, смотрите, это же ее браслеты… И мужик из ее гарема!! О-о!!
— Да нет, невозможно… Это же… это же…
— Провокация!!!
— Нора, Норочка, как ты могла! После всего, что было у нас! — заламывая руки, в ужасе застонала баронесса Мария-Тереза де Фри, чьи наклонности были всем хорошо известны, тяжело сползая на пол.
А потом началось…
Всё, что творилось прежде, показалось легкой разминкой перед тем, что происходило в этом зале теперь. С каким-то тягостным недоумением взирала Ирина на зал заседаний, превратившийся в гигантскую бойцовскую арену.
