Звездная пыль полностью

Деревья не пропускали лунных лучей, но единорог сам светился бледным светом, да и всадница ярко сияла, оставляя за собой шлейф огоньков. Издалека могло показаться, что девушка, скакавшая меж деревьев, то разгорается сильнее, то чуть угасает, мерцая, как настоящая звездочка.

Тристрану Тёрну снился сон.

Будто бы он залез на старую яблоню и заглядывает в спальню Виктории Форестер, которая раздевается на ночь. Но как только она сняла платье, под которым обнаружилась весьма длинная и широкая сорочка, Тристран почувствовал, что сук под его ногами начинает прогибаться и трещать, и вот он уже летел вниз, кувыркаясь в лунном свете…

Он падал прямо в луну.

И Луна говорила с ним.

Пожалуйста, шептала Луна голосом, слегка напомнившим ему материнский, прошу тебя, защити ее. Защити мое дитя. Ей желают зла.

Луна явственно хотела сказать ему больше и сказала бы – но тут ее лицо сделалось отражением в далекой воде где-то внизу, и Тристран почувствовал, что по щеке его ползет паучок, а мышцы шеи давно затекли. Он поднял руку, чтобы стряхнуть паучка, и в глаза брызнуло утреннее солнце, а весь мир вокруг стал зеленым и золотым.

– Ты видел сон, – сказал молодой женский голос откуда-то сверху. Голос был приятный, хотя и со странным акцентом. Тристран слышал, как в кроне красноватого бука шелестят листья.

– Да, – ответил он тому, кто прятался на дереве. – Я видел сон.

– Мне тоже снился сон сегодня ночью, – продолжил голос. – Во сне я смотрела вверх и видела весь лес, и через лес приближалось нечто огромное. Оно подходило все ближе и ближе, и я поняла, что это такое. – Она неожиданно замолчала.

– И что же это было? – вежливо спросил Тристран.

– Всё, – ответила женщина. – То есть Пан. Когда я была очень молода, кто-то – может, белка, они ведь такие болтушки, а может, сорока или даже рыбка, – кто-то сказал мне, что нашим лесом владеет Пан. По-своему владеет, конечно, не как мы. Если кто-то из нас владеет лесом, это значит, что он может продать лес кому-нибудь, или окружить его стеной, или…

– Или рубить в нем деревья, – подсказал вежливый Тристран.

Воцарилось молчание. Юноша подумал, что собеседница почему-то ушла.

– Эгей, – окликнул он. – Эгей, вы еще здесь?

Сверху опять послышался шорох листвы.

– Не надо говорить таких вещей, – сказал женский голос.

– Извините, – отозвался Тристран, толком не зная, за что он, собственно, извиняется. – Вы остановились на том, что здешним лесом владеет Пан…

– Конечно, владеет, – ответил голос. – Ведь владеть чем-то очень просто. Хотя бы и целым миром. Надо просто осознать, что нечто принадлежит тебе, а потом отпустить его. Именно таким образом Пан владеет нашим лесом. И во сне он подошел ко мне. Во сне был и ты. Ты вел на цепочке печальную девушку. О, девушка в самом деле выглядела очень, очень грустной. Пан велел мне помочь тебе.

– Мне?

– И от этого мне стало так тепло, влажно и чудесно изнутри, что я затрепетала от кончиков листьев до самых корней. Я проснулась – и увидела, что ты спишь, привалившись головой к моему стволу, и храпишь, как пигвиггин.

Тристран почесал нос. Он перестал высматривать женщину в ветвях и теперь уже обращался к самому буку.

– Так, значит, вы – дерево? – спросил он, размышляя вслух.

– Ну, я не всегда была деревом, – отозвался голос из шуршащей листвы. – В бук меня превратил один волшебник.

– А чем вы были до того?

– Как думаешь, я ему нравлюсь?

– Кому?

– Пану, конечно. Если бы ты был Повелителем Леса, разве ты стал бы давать кому-нибудь поручение, просить потрудиться до последней капли сока и все такое, если бы этот кто-нибудь тебе не нравился?

– Э-э… – протянул Тристран задумчиво, но, прежде чем он успел выдумать корректный ответ, дерево сообщило:

– Нимфой я была. Лесной нимфой. Однажды за мной погнался принц – не прекрасный, нет, совсем другого типа. И как ты думаешь, ведь должен принц, хотя бы даже и неправильного типа, соображать что-нибудь насчет границ?

– А вы как думаете?

– Тогда я думала, что должен. Но я ошибалась. Так что на бегу мне пришлось срочно звать кое-каких духов на помощь, и – ба-бах! – я стала деревом. Что скажешь?

– Ну, – сказал Тристран, – я не знаю, как вы выглядели в бытность нимфой, мадам, но дерево из вас просто изумительное.

Дерево ничего не ответило, однако листва его кокетливо зашуршала.

– Нимфа из меня была тоже весьма хорошенькая…

– А о какой помощи до последней капли сока вы говорите? – осведомился Тристран. – Не то чтобы я привередничал, но… Дело в том, что мне как раз сейчас очень нужна помощь. Просто дерево – не совсем та персона, которая в состоянии помочь в моих делах. Ведь вы не способны отправиться со мной, или накормить меня, или вернуть звезду, или переправить нас обратно в Застенье, где живет моя любимая… Я уверен, что у вас бы отлично получилось укрыть меня от дождя, если бы шел дождь, – но сейчас, как видите, погода ясная…

Дерево зашелестело.