Я пригляделся к аурам обедающих нопстеров и решил, что первое впечатление, произведенное их обликом, обманчиво. Нопстеры были спокойными миролюбивыми существами, их устрашающие мускулы не предназначались для того, чтобы ломать и кромсать друг друга в поединках, они не более агрессивны, чем люди, просто природа наградила их более щедро.
— Тебе у нас нравится? — спросила Эзерлей.
— Вроде неплохо. Эти нопстеры действительно такие мирные, какими кажутся?
— Да, они очень спокойные. Я вначале их боялась, думала, раз у них такие жуткие мускулы, то им тяжело тут живется, ан нет, климат теплый, еды хватает всем, голода вообще никогда не бывает, никто ни с кем не воюет, у нас такого даже в сказках не было.
— А у нас бывало, — заметил я. — В сказках бывало. У нас верят, что люди, которые при жизни хорошо себя вели и не нарушали законы, после смерти попадают в рай, где будут жить вечно и будут счастливы.
— Ты веришь в жизнь после смерти? — удивилась Эзерлей.
— Я нет, но многие мои соплеменники верят. Слушай, а алкоголь тут есть?
— Что?
— Ну, как бы это объяснить… Есть такие напитки, когда их выпьешь, потом становится так легко, хорошо…
— Наркотики, что ли? — сообразила Эзерлей.
— Можно и так сказать.
— Нет, наркотики здесь запрещены. И правильно. У нас раньше эрастеры запрещали их есть, а потом, когда эрастеров не стало, женщины стали их есть каждый день, они прямо с ума сходили… Нет, здесь наркотиков нет.
— Даже самых слабых?
— Никаких. В кафе их не выдают, а если захочешь сам приготовить, не позволят.
— А если никто не заметит?
— Так не бывает. Тут есть бог, он называется компьютер, он все видит.
— Тут кругом камеры слежения?
— У компьютера глаза повсюду. Он следит за каждым нопстером все время, круглые сутки. Если захочешь сделать что-то запрещенное, он сразу вызовет полицию.
— Так вот почему нопстеры такие мирные…
— Может, и поэтому. Но, по-моему, они всегда мирные. Ты не смотри, что они такие страшные, все эти шипы у них только для защиты. Кстати, твое плескубо готово.
Я повернулся к стойке и увидел, что на ней стоит тарелка с таким же псевдокитайским кушаньем, как у Эзерлей. На вкус плескубо оказалось весьма приятным, это было нечто вроде салата с авокадо, но подогретого и политого чем-то вроде соевого соуса.
— Вкусно, — сказал я. — Только мяса не хватает. Я произнес эти слова и с удивлением понял, что мясо как раз здесь не нужно.
— Они растительноядные? — спросил я у Эзерлей.
— Кто?
— Нопстеры.
— Да, мясо они не едят. Их предки жили в джунглях и питались плодами.
— А зачем все эти костяные шипы?
— Для защиты. Их предки так отбивались от хищников.
— Понятно… А ваши предки от хищников как отбивались?
— Никак, — сказала Эзерлей. — В наших лесах нет больших зверей. Странно, я всегда думала, что нас создали боги, но я стала читать книги и узнала, что все разумные существа во всех мирах происходят от зверей. Я не знаю, от какого зверя произошли млогса, в наших лесах не водится никого, похожего на нас.
— Наверное, это только в твоих краях, — предположил я. — У нас на Земле обезьяны тоже не везде водятся.
— Какой ты по-настоящему? — заинтересовалась Эзерлей. — Я имею в виду, какое у тебя настоящее тело?
— Почти такое же, как это, — сказал я. — Только более хлипкое, без чешуи и без гребней. И во рту у меня зубы, а не сплошная кость, как у нопстеров.
— А хвост у тебя есть?
— Нет. И шерсти тоже почти нет, она только на голове растет.
— Прямо на черепе?
— Ага.
— Странно. А зачем?
— Не знаю. Вроде, от солнца защищает…
— Я бы хотела побывать на твоей планете, — задумчиво произнесла Эзерлей.
— Пока нельзя, — сказал я. — За мной охотятся, у них есть специальный прибор, определяющий, кто прибывает на планету через Сеть. А поскольку у нас посетителей мало, враги могут отслеживать каждого. Как только они поймут, что я — это я, меня убьют.
— Ты так и будешь отсиживаться в чужих мирах?
— Нет, — ответил я, — не всю оставшуюся жизнь. Я так понимаю, фээсбэшники… ну, воины моего мира, скоро сами построят машину, которая будет определять, кто откуда прибыл, и тогда они найдут тех, кто за мной гоняется. Когда придет время, меня позовут, а сейчас возвращаться на Землю для меня самоубийство.
— Ты агрессивен, — заметила Эзерлей.
— Почему?
— Ты так радостно говоришь о том, что будешь воевать…
— А что мне еще остается? Всю жизнь бегать и прятаться? Я, между прочим, на них первым не нападал, это они за мной гоняются.
— Из-за чего они тебя преследуют? — спросила Эзерлей. — Только из-за того, что ты занял чужое тело без спросу? Ты ведь давно освободил его. Или они хотят тебя наказать?
— Не знаю, чего они хотят, — сказал я, — и, честно говоря, не хочу узнавать. Они ведь ничего не спрашивают, а сразу атакуют. Знаешь, как меня пытались убить в последний раз? Я лежал без чувств в реанимации, это такое место, где находятся те, кто при смерти, приходил в себя после операции, а кто-то из них вселился в тело той женщины, что за мной ухаживала, и ее руками дал мне яд. Я еле успел убежать.
