Не успел я толком разглядеть Рию, как кто-то стал протискиваться к ней с противоположной стороны. Под этим натиском люди из первого ряда сделали шаг вперед, кто-то врезался плечом в телохранителя Рии, охранник покачнулся и чуть не сбил с ног певицу. Девушка болезненно поморщилась, на миг ее улыбка померкла, но потом вновь вернулась на свое место, уже окончательно утратив естественность. На лбу дивы отчетливо проступили две вертикальные черточки.
Я покачал головой. Нечего сказать — фанаты они и есть фанаты!
Вдруг в затылке взорвался шар боли. Я закусил губу, сдерживаясь, чтобы не закричать.
Перед глазами отчетливо проступили чьи-то пошлые желания. В видении Рию лапали чьи-то руки, забираясь все глубже под платье. Я не сомневался, что это мысли одного из находящихся тут поклонников.
Потом ко мне пришли еще чьи-то смутные мечты, потом еще и еще. И тогда я с удивлением понял, что вся эта толпа готова содрать с певицы одежду, повалить ее на пол и исступленно насиловать.
Стало противно и душно. По спине скользнуло несколько капель пота. Я брезгливо поморщился. Наверное, это часть ее работы — давать автографы и терпеть домогательства фанатов. Почему же на душе так мерзко?
Наверное, потому, что я всегда знал об этих тайных желаниях.
Под налетом цивилизации, поклонения таланту и искусству, в людях все еще живет это животное начало. Либидо двигает цивилизацию. Из-за него развязывали войны, дрались на дуэлях, убивали правителей. Из-за него практически любая техническая новинка, только-только выпущенная в серийное производство, через несколько месяцев уже каким-либо образом приспосабливалась для использования в любовных утехах.
А эти навязчивые идеи, романтизированные писателями и сценаристами современности — секс в невесомости, секс с роботами, секс с инопланетянами? Секс, секс, секс…
Неужели и в самом деле только на нем держится все наше общество?
В ЗЕФ пытались предотвратить подобную пропаганду, но от этого она только обрела большую притягательность. Как и любой запретный плод. На острове Забвения я узнал довольно много людей, поплатившихся свободой за неуемные желания. Но число других, ступивших на опасный путь, становилось только больше.
Я выбрался из толпы, толкнув напоследок особенно здорового и шумного фаната. Тот не обратил на меня никакого внимания.
— Ну и катитесь вы все! — огрызнулся я.
Возвращаясь к Смирнову, я ругал себя за то, что поддался этой истерии. Не хватало еще и мне, собирая слюни рукавом, с квадратными глазами бежать за усталой девушкой и просить ее оставить след от губной помады у меня на лбу!
Тьфу…
Может, когда-нибудь разум все-таки победит фанатизм и животную страсть? Во мне он несколько раз уже побеждал. Впрочем, я тут же поймал себя на том, что в моей каюте сейчас сидит Ирка и я отнюдь не из-за высоких чувств занимаюсь с ней любовью. Виновато, пожалуй, то самое либидо.
— Ну и как? — спросил меня Смирнов. — Взял роспись?
Я в ответ лишь покачал головой.
— Пойдем перекусим? — предложил агент.
— Давай, — согласился я.
В последний раз бросив взгляд на толпу, мы вышли из холла. Смирнов выбрал для трапезы небольшой ресторан на второй палубе. Мы уже пару раз обедали там, и я знал самые вкусные блюда в его меню.
Смирнов выбрал картофель фри и эскалоп.
Я заказал солянку, антрекот с капустой брокколи и, когда официант ушел, спросил у агента:
— Не знаешь, где тут на космолете какое-нибудь место без людей?
— В смысле, чтобы кафе без людей было? — переспросил Смирнов, оглядывая переполненный зал.
— Нет. Я имею в виду вообще. Посидеть, подумать, почитать что-нибудь?
— Мы в оранжерею еще не ходили. Там обычно людей не так уж много. Даже если и есть, то их за деревьями не видно.
— Хорошо, — кивнул я. — Завтра пойду туда.
— С тобой что-то случилось? — Агент внимательно смотрел на меня. — Все в порядке?
— Да, все отлично! — через силу улыбнулся я.
Смирнов пожал плечами.
— Еще, если хочешь, можешь в каюту-океанариум зайти. Там сейчас дельфина перевозят на Рай. Посмотришь, как он плавает. Говорят, интересно.
— Ладно, еще подумаем, — вздохнул я. — Спасибо за информацию!
— Да не за что, — хмыкнул Смирнов.
А потом принесли наш заказ, и мы приступили к трапезе.
Пресытившись впечатлениями, весь следующий день я провел в корабельной оранжерее. Но и там ближе к вечеру мне откровенно надоело читать невероятно полезную информацию об анноне трехлопастной, иланг-иланге, цитрофортунелле и карамболе.
Я вернулся в каюту. Ирка, завалившись на койку, хрустела чипсами и смотрела очередной романтический боевик.
Увидев, что я пришел, девушка вяло протянула мне пакет.
— Чипсы хочешь?
— Нет, спасибо. — Я покачал головой и присел на свою койку.
— Что с тобой происходит, Сережа? — Ирка задумчиво смотрела на меня, и я непроизвольно опустил глаза. — Ты все время куда-то уходишь. Ты избегаешь меня, да?
— Нет, что ты! — как можно увереннее сказал я, и по спине разлилась свинцовая тяжесть — тело наказывало меня за вранье. — Дела просто! Государственная важность! Совещания, проработка планов, обучение…
— Ты не умеешь врать, — грустно улыбнулась девушка.