Бегут трещины по стенам убежища. Отчаявшиеся люди, устало сидящие в центре главного зала, решившие никуда не выходить и принять смерть достойно, вскакивают и пытаются укрыться от начавшегося камнепада. Животные инстинкты слишком сильны. Отпихивая друг друга локтями, царапая кожу, люди пробираются к клетям подъемника. Когото сминает потоками грязи и кусками чугунной обделки тоннеля еще по дороге, другим удается забежать в лифт. Но толчки усиливаются, и через секунду все тонет в ужасающем грохоте и криках.
Почва жадно впитывает в себя теплую человеческую кровь.
Другая группа людей, решившая последовать моему совету и выбраться из Сент-Кросса, наблюдает с холма за тем, как рушится то, что осталось от города. Проседают и разваливаются панельные жилые дома, ломаются шпили метеовышек, на космодроме рассыпаются кольца антигравов атмосферного лифта. Асфальт трескается, и в образовавшиеся черные провалы падают автомобили, деревья и куски зданий. Кажется, будто ненасытная планета проглатывает все то, что принесли сюда чужеземцы.
Под ногами людей пробегает стремительная серая тень.
«Крыса!» — кричит кто-то и пытается закрыть нос воротом куртки.
Его товарищ лишь усмехается, тихонько кашляя в кулак и сплевывая очередной кровавый сгусток.
— Все оставшиеся погибли, — сказал я, поджимая губы. — Сент-Кросса больше нет.
Ричард резко отвернулся и отошел от меня.
Я же постарался отогнать негативные мысли. Если все время думать о том, что случилось, то можно сойти с ума. Кто теперь будет приходить мне в кошмарных снах? Оврам придется потесниться.
Накрапывал мелкий дождь, ветер бился о корпуса машин, забирался в складки одежды, бросал прямо в лицо холодные капли.
То ли от холода, то ли после долгой дороги мне вдруг захотелось справить нужду. Я как раз готовился предупредить Смирнова о том, что отлучусь, когда к нам подошел военный, прибывший в Сент-Кросс вместе с колонной. Я уже видел его перед нашим отъездом из города и все силился вспомнить, где мог встречаться с ним до визита на Джейн. Этот довольно высокий человек с резковатыми движениями носил кепи и полевую форму.
— Как его зовут? — поинтересовался я у Жукова.
— О! — глубокомысленно протянул инженер. — Это Джордж Уолкер, бывший генерал! Он здесь совсем недавно.
И тут я вспомнил. Конечно же! Тот самый Джордж Уолкер, который на планете Заря рассказывал мне об оврах. Что он здесь делает?
Уолкер между тем стал пересчитывать людей и машины. Вскоре выяснилось, что от их былого числа осталась едва ли половина.
— Нас мало, но мы еще живы! — обводя всех взглядом, сказал Уолкер. — Я не буду называть вас героями и задвигать патриотические речи. Только скажу, что мы теперь поедем по верхней дороге и будем внимательнее. Джейн удалось водить нас за нос несколько дней! На моей памяти такое происходит впервые! Похоже, мэр Харрис погиб еще в правительственном убежище, а то, что нам удалось спасти, — это всего лишь его призрак. Но теперь мы будем осторожнее и не позволим пудрить нам мозги.
— Ничего себе, — только и сказал я.
— Ему даже меня удалось провести, — покачал головой Смирнов, подошедший ко мне.
Я повернулся и увидел, что рядом с ним, смущенно сжимая узкой ладошкой могучую кисть агента, стоит Рейч. Сам же Смирнов выглядел на удивление бодрым и спокойным. Будто бы и не было всего этого сумасшествия с эпидемией, Иркой, джейн.
Как ему удается всегда быть в форме? Неужели он простой агент ПНГК? Нет, истина наверняка спрятана гораздо глубже. И чутье мне не поможет до нее добраться. Смирнов стал моим другом, да и дар теперь работает уже не так активно, как раньше.
— А вы какой-то особенный, что ли? — хмыкнул Жуков.
— Не лезь в то, чего не знаешь, — сказал Смирнов и привалился спиной к бамперу автомобиля.
— Ох, какие мы агрессивные! — скривился Жуков. — Не очень-то и хотелось, честно говоря!
— Иди ты, — фыркнул агент и что-то прошептал Рейч, после чего они ушли.
— Сам иди, грубиян! — воскликнул Жуков через минуту, когда удостоверился, что Смирнов его уже не услышит. — Вот настоящий мужчина! — Евгений кивнул на Уолкера. — Не то, что твой приятель-позер!
О том, кто тут больший позер, можно еще было поспорить, но я не имел никакого желания пререкаться с Жуковым, поэтому просто кивнул. Снова накатили позывы опорожнить мочевой пузырь, и мне пришлось оставить Евгения в одиночестве и отойти от колонны на десяток шагов.
Спокойно отлить мне не дали.
— Эй! Малявка! — послышался оклик сзади.
Кричали, естественно, на английском, поэтому я не мог ответить. Но, судя по тону, отвечать и не требовалось.
Трое высоких и крепких ребят подскочили ко мне.
— Ты никак мочиться собрался? — весело заметил самый крупный из них. — Страшно, да? Понимаю, землетрясение, личинки! Чужаку у нас неуютно!
— Что вам надо? — прикидывая, кого ударю первым, спросил я по-русски.
— А! Ты как собака — все понимаешь, а сказать не можешь! — хохотнул заводила. — Хорошо, мы просто сами расскажем тебе, в чем дело.
Я приготовился слушать, все еще размышляя, бить парню в солнечное сплетение или в подбородок.