В оформлении интерьеров корабля легко угадывался минимализм. Если я не ошибаюсь, именно этим термином называют такой декор, которого попросту нет. Голые стены, металлические пороги, трубы…
Вообще, жилая часть «Антареса» была еще меньше, чем в «Спектре». Но если в почтовом корабле основное место занимали трюмы и двигательная установка, то здесь — баки с энергином. Да и не могут инженеры-роботы до конца понять, зачем человеку лишнее свободное пространство. Весь этот жилой блок с системой жизнеобеспечения делался на всякий случай. В «Антаресе» должны были перевозиться ценные грузы и информация, а для этой цели вполне хватало грузовых отсеков и электронного мозга. Так что мы тут считались экзотикой.
Столовая была не намного уютнее — жесткие стулья, прямоугольный стол, грубые приборы и посуда. Сейчас на одном из стульев сидел довольно мрачный Смирнов.
— Привет! — махнул я ему рукой. — Ты чего хмурый, прямо как туча?
— Здравствуй, Сергей. — Юра едва заметно кивнул. — Настроение у меня плохое, вот и все. Не могу без активных действий. Быстро устаю ждать.
— Я думал, что роботам как раз по душе просто так сидеть и ждать.
— Роботы еще и в столовые не ходят, потому что пищу не принимают! — вздохнул Смирнов.
— Юра, что случилось-то? Я серьезно спрашиваю!
— Говорю же — настроения нет.
— Не может у роботов быть плохого настроения!
— Да не робот я, чего ты пристал! Человек я! Все во мне теперь человеческое. Пообщался с вами, сделали себе подобным! Спасибо!
— Это так плохо? — удивился я. — Может, нужно было тебя перезаписать заново? Ходил бы сейчас как мумия…
— Может, и нужно было! — огрызнулся Смирнов. — Легче было бы, наверное.
— О чем ты?
— Лучше быть недороботом, чем недочеловеком! Роботы не понимают, что такое неуверенность, страх, сомнения, душевная боль, любовь…
— Ты поссорился с Рейч? — догадался я.
Смирнов поморщился, слегка мотнул головой, потом все же ответил:
— Да. Можно сказать и так.
— Рейч действительно немного странная последнее время, — заметил я. — Не беспокойся, помиритесь. Все наладится!
— Мне бы твою уверенность! — Агент поднялся. — Ладно, пойду. Попробую с ней поговорить!
— Давай! Удачи!
Смирнов вышел из помещения, а я, качая головой, сел за стол. Пролистав список на крохотной матрице, встроенной в столешницу, я остановился на супе и нажатием пальца подтвердил свой выбор. Вскоре из стены рядом со мной выдвинулся поднос с готовым блюдом. Запах грибного супа разнесся по столовой.
Я пододвинул тарелку и взял в руку ложку. Ничего не могу с собой поделать, с детства люблю классический русский грибной суп. Не протертый в кашу суп-пюре из шампиньонов, который так любят в Европе, а наваристый, с боровиками и подосиновиками, как готовят в наших краях.
Работая ложкой, я не переставал думать о Смирнове и Рейчел. Последнее время мне и правда казалось, что с девушкой что-то не так. Она стала нелюдимой, много времени проводила одна в своей каюте, закрывшись и выключив свет.
Неужели на нее так сильно повлияла смерть брата? Но ведь с течением времени горе должно было постепенно отпускать Рейч. Почему же депрессия лишь усиливается? Может, она не любит Смирнова, а он докучает ей своим вниманием? Может, она и в самом деле использовала агента только для того, чтобы выбраться из колонии?
Нет, не верю. Если Рейч такая, и если ее брат Ричард был прав, то я в очередной раз потеряю опору под ногами. Кого мне тогда спасать от Изначальных, ради кого затеяна вся эта чертова экспедиция, если все люди пекутся лишь о себе? Даже если я сам просто алчущий славы эгоист, то все равно слишком жестоко отнимать у меня надежду на то, что в мире есть чистые и открытые существа.
Так или иначе, я не могу сделать ничего больше, кроме как наблюдать за развитием событий и помогать Рейч и Юре советами. Хотя даже и советы мои не всегда придутся кстати.
— Ну, е-мое! Сергей Владимирович, что ж вы в одиночестве-то пищу поглощаете?
В столовую вошел Мясоедов.
— Привет, Илья! — поздоровался я с марсианином. — Я еще не все съел, садись, присоединяйся!
— Спасибо, — кивнул Мясоедов. — Немедленно присоединяюсь.
Он плюхнулся на стул напротив меня и застучал пальцами по электронному меню, выбирая блюда.
— Как сегодня настроение? Чем занимаешься? — спросил я.
— Пересматривал финальную часть чемпионата системы по хоккею. — Мясоедов откинулся на спинку стула в ожидании заказа. — Все-таки наши молодцы в этом сезоне! Европейцы с рыночниками, как всегда, сильны, но мы им задали по самое «не балуйся»!
— А кто в финале встречался? — спросил я.
За хоккеем я никогда особенно не следил, тем более сейчас. Если в ЗЕФ на самом деле идет война, то какой уж тут «бой ледовой дружины»!
— Не знаешь? — удивился Мясоедов. — Шведы против Республики Марс!
— Понятно.
В спортивных турнирах участвовали команды, представлявшие лишь отдельные части федераций, огромных по территории и населению. Было бы глупо устраивать чемпионат системы, где участвуют только пять команд — внеземельщики, ЗЕФ, Восточный Альянс, рыночники и Свободная Африка.