Но тогда, в самый первый наш вечер в собственном доме, мы не занимались сексом. Мы просто сидели, глядели на звезды и их отражения в спокойной воде океана. Кэт положила голову мне на плечо, ее волосы щекотали мне лицо, я впитывал их запах — какой-то особенный, сладковатый и свежий. И тогда я по-настоящему понял, что безумно рад нашей недавней свадьбе. Мне захотелось превратить это событие из пустой формальности, необходимой для получения жилья, в большой праздник. Эта странная радость и мысли возникли сами собой. Все с Кэт было не так, как до этого с Иркой. Я не пытался угадать ничьих желаний, не стремился сделать приятное. Я просто знал, что хочу, чтобы мы всегда были вместе. Хочу поделиться своим счастьем со всеми. И был уверен, что Кэт хочет того же.
Я думал, что у нас впереди есть полвека тихой и устроенной жизни. Думал, что единственное, о чем пока стоит волноваться — это Сезон Сумерек. Но все вышло совсем по-другому. Я снова остался собирать камни после чужих побед. Продолжил жить лишь затем, чтобы считать потери.
Еще одна картинка возникла в голове.
Мы стоим на пристани, взявшись за руки, и лениво вглядываемся в закат. Ветер то и дело взъерошивает мне волосы, а длинное свободное платье Кэт развевается позади нее, будто два пронзительно синих крыла.
Кэт на шестом месяце. Ее округлый животик легко угадывается в складках одежды. Скоро, совсем скоро увидит свет наш малыш!
Мы счастливы. Просто счастливы. Нам нет дела до Сумерек и обленившихся местных людей. Нам все равно. Нас в окружающем мире больше ничего не касается. Мы скрылись под хрупкой скорлупкой семейного уюта. Собственный дом, достаток, занятия. Я обналичил беспроцентную ссуду, гасить которую можно в течение десяти лет. Мы еще не придумали, как будем отдавать долги, но времени осталось много. Обязательно вернем деньги. А пока я пишу мемуары, Кэт готовит. Мы ходим гулять или сидим на веранде.
Счастье совсем рядом — его уже можно потрогать рукой…
Я закрыл глаза, и по щекам скатились капли. Роса? Морская вода? Слезы?
Сон все не шел, тупая боль пульсировала в сердце, на языке поселилась вязкая горечь. Нужно копить силы, нужно уснуть! Завтра — снова борьба. Снова драка без правил с окружающим миром, который уже третий десяток лет не желает принимать меня таким, какой я есть. Плющит, гнет, выплавляет из меня что-то податливое и невзрачное. Но я выиграю эту войну. Мне есть за что бороться. Не абстрактная цель, не идея и не размытая мечта. Я должен вернуть Кэт и сына. Потому что люблю, потому что обещал заботиться о них, а своим словам я не изменяю.
Я повернулся на бок и, что было силы, зажмурил глаза. Спать! Наплевать на все и спать! Пока что это — самое важное.
— Эй! Ты живой еще? — скрипучий старческий голос вырвал меня из ледяных объятий сна.
Я попробовал пошевелиться, вяло подвигал окоченевшей рукой.
— Живой! — шумно выдохнул незнакомец.
Я с трудом разлепил веки. Зрение, немного помедлив, все-таки сфокусировалось, и я увидел перед собой морщинистое лицо с глубоко посаженными выцветшими глазами и крючковатым носом. Деду было, наверное, под сотню лет.
— Вы кто? — спросил я, а рука тем временем потянулась к камню, заготовленному для подобных встреч. — Что вы тут делаете?
Я очень ясно вспомнил, что ложился спать рядом с пляжем, и что перед этим шарил своим чутьем в поисках жилья или любых человеческих следов. Но ничего не нашел. Как этот старикан тут очутился? Как смог подкрасться ко мне настолько тихо, что я не проснулся?
— Лек-Со Пщелко, — то ли представился, то ли просто невнятно что-то пробормотал дед и повернулся так, что я перестал видеть его лицо. — Зовут меня так, чего таращишься?
— Сергей Багров, — назвал я выдуманное имя. — Как вы нашли меня?
— Живу я тут неподалеку, — проскрипел старикан. — Пошел прогуляться — и вот на тебе! Парень спит под кустом! Думал, что ты уже Лику Вселенной душу отдал!
— Кому-кому? — удивленно спросил я, привставая на локте.
— Не обращай внимания на мой старческий треп! — засмущался Лек-Со. — Ты б с земли поднялся, сынок! Нехорошо ведь на земле лежать! Совсем замордованный, я посмотрю. Издалека бредешь? Стряслось чего? Или просто потерялся?
Я медленно поднялся на ноги. Тело затекло, раненая ступня ныла.
— Над океаном произошла авария, — нехотя ответил я. — Моя авиетка утонула, а мне пришлось плыть до берега. Как был одет — так вот и бреду. Сутки уже топаю. Места дикие…
— Места глухие! — крякнул дед, по-прежнему пряча лицо. — Тем и хороши. Пойдем ко мне, надо тебе одежды найти да придумать, что с тобой дальше делать!
Лек-Со припустил по песчаной косе, а я остался стоять на месте.
— Ты чего? — крикнул старикан, когда соизволил обернуться. — Идем, говорю!
— Нога болит! — посетовал я. — Так быстро не смогу!
— А-а! — Лек-Со покачал головой и вернулся обратно. — Какая нога?
— Левая, — вздохнул я.
Старикан ловко подскочил мне под левую руку и приобнял за талию. Мы побрели в указанном дедом направлении. Через некоторое время нога разработалась, боль ослабла, и я смог передвигаться самостоятельно.