Дневники были свалены у нее в ногах, по-прежнему завернутые в желтый плащ-дождевик. Мэтт склонился над ней, почувствовав резкий запах мокрой шерстяной юбки — запах мокрой псины. Он связал рукава плаща, соорудив нечто вроде сумки — на это ушло столько времени, что он успел поразмыслить над нелепостью своего положения. Сейчас бы стоять, подставив задницу самому мощному тайфуну в истории Орегона со времен ледникового периода! Дождь заливал машину, Мириам насквозь промокла, но Мэтт перестал за нее переживать. Пусть мокнет, заслужила. Он не мог изгнать из памяти ползущие к берегу ветряные воронки, не мог отделаться от предчувствия, что одна из них подкрадется к нему и забросит в темные небеса.
Сложив дневники, он распрямился и предложил Мириам руку. На этот раз та взяла ее и, кряхтя, выбралась из машины. Как только она вылезла, Мэтт обхватил ее за талию правой рукой и потянул, отчасти приподняв, к дверям служебного входа. Лишь несколько ступенек. Раз, два, три.
Но больничная дверь не подалась, когда он дернул за ручку. Ветер? Нет, не только ветер.
Он постучал. Дверь была из стекла с проволочным каркасом, в четверть дюйма толщиной. Внутри виднелся тусклый свет, кажется, кто-то шевелился… но сквозь дождь трудно было что-либо разобрать.
Почувствовав панику, которая, как разбойник, подкралась сзади, Мэтт в третий раз дернул за ручку… и дверь распахнулась.
Он быстро втащил Мириам внутрь. Она споткнулась, но устояла и забрала у Мэтта сверток с дневниками.
— Спасибо, — почти беззвучно прошептала она, не глядя на него, и принялась отряхивать воду со свертка. — Это было… мучительно.
Том Киндл захлопнул за ними дверь.
В руке у Киндла был молоток. У стены стоял лист фанеры и две сосновые доски.
Мэтт уселся на пол, чтобы отдышаться. С него ручьями лилась вода.
— Ты собирался заколотить дверь, — сказал он Киндлу.
— Ага.
— А подождать не судьба?
— Это было бы не слишком разумно.
— Ну, спасибо за доверие.
— Я тоже рад тебя видеть, — улыбнулся Киндл.
У лестницы в подвал Мэтта встретила Эбби Кушман, которая вкратце рассказала о приступе Пола Джакопетти.
— Сейчас ему легче, но боль еще не ушла, — добавила она.
— Взгляну на него, когда переоденусь. Окажи любезность, проследи, чтобы Мириам тоже обсохла. Может, у тебя найдется для нее одежда по размеру.
— Хорошо. — Эбби замешкалась. — Мэтт, скажу честно, когда Полу стало плохо, я чуть с катушек не съехала. Даже стыдно стало. Очень.
— Эбби, ты отлично справилась. Без тебя нас бы здесь не было. Но не пытайся разобраться со всем в одиночку. Это никому не под силу.
— Я могла бы справиться еще лучше. Мэтт, я ведь не умею оказывать первую помощь! Дома я разве что смазывала внукам разбитые коленки. Может, ты как-нибудь проведешь для нас краткий курс?
— Обязательно. Нужно было раньше сообразить.
— Нам всем пришлось повозиться. Но, к слову о первой помощи, Бет такая умница! Нет, она не сделала ничего особенного, но убедила мистера Джакопетти вынуть вставные зубы и успокоила его. Похоже, она знала, как себя вести. Будет первой ученицей в классе!
— Я показал ей, как делать искусственное дыхание, и дал учебник по первой помощи.
— Значит, схватила все на лету. Смышленая девушка.
— Может, когда захочет, — ответил Мэтт.
В чистых сухих джинсах Мэтт почувствовал себя на сто процентов лучше, даже несмотря на вой в вентиляционных трубах, о котором предупреждала Эбби.
По его опыту, в плохую погоду всегда становилось теснее. Просторная подвальная столовая сократилась до кружков света около переносных фонарей, перестала быть комнатой, превратившись скорее в пещеру, где людям было тесно.
Он поговорил с Полом Джакопетти, померил ему давление. Слегка повышенное, но не опасное.
— Док… — обратился к нему Джакопетти.
Мэтт расстегнул манжету тонометра и снял ее с бледной руки Джакопетти. Когда пациент зовет тебя «док», будет трудно.
— Что, мистер Джакопетти?
— Мофно мне фстафить фубы обратно?
— Конечно. Бет беспокоилась, что вы можете потерять сознание, но сейчас я не вижу для этого повода.
Мэтт из вежливости отвернулся, пока Джакопетти вставлял протезы.
— Все говорят, у меня стенокардия, — сказал тот. — Не инфаркт, а стенокардия. Но чем это лучше? Ощущения-то как при инфаркте.
— Симптомы действительно схожи. При стенокардии сердце получает недостаточно крови через коронарные артерии и работает в усиленном режиме, чтобы это компенсировать. Из-за этого оно устает, как и любая мышца, если вы перетрудитесь. Так бывает при ишемической болезни, но ваше сердце более или менее в порядке. Я выпишу вам бета-блокаторы, которые помогут мышце расслабиться.
— И сколько мне их принимать? — Джакопетти хмуро впитывал информацию.
