Из поэзии Мириам читала только псалмы и честно в этом призналась.
— Мне навсегда запомнилась строка из одного его стихотворения, — сказал Уильям. — «Мы любим только то, что эфемерно»[38]. Я не считаю, что это так — по крайней мере, не в том смысле, который вкладывал в эти слова поэт. Но для Йейтса, наверное, это было так. И для некоторых других людей — тоже. Мириам, кое-кто любит то, что не вечно, настолько сильно, что не готов расстаться с ним.
«Трудная любовь», — подумала Мириам.
То ли по чудесному стечению обстоятельств, то ли благодаря Странникам в туалетах ресторана смывалась вода. Мириам была этому крайне рада — она терпеть не могла биотуалеты.
На рассвете на горизонте новый Артефакт предстал перед ней в перламутрово-розовом цвете. С Библией в руке Мириам поспешила из фургона в прохладный, покрытый зеленой плиткой женский туалет.
Она открыла книгу наугад и прочитала: «И се, Я с вами во все дни до скончания века». Матфей 28: 20.
Этим утром она снова заметила в туалете кровь.
«Я умираю», — подумала Мириам.
Мэтт проснулся от стука в дверь фургона. На пороге стоял Том Киндл в старых джинсах, футболке, кроссовках и бейсболке «Цинциннати редс». В руках он держал ружье.
— Никак на медведя собрался?
— Ружье тебе, — ответил Киндл. — Вроде подарка.
— А как же ты без него?
— Найду новое в Ларами. И патроны заодно. Мэттью, хочешь — соглашайся, хочешь — нет, но ты теперь ходишь по тонкому льду. Тебе оно нужнее.
Мэтт взял ружье. В его семье охотников не было, в армии он не служил. Ружье держал впервые в жизни. Оно оказалось тяжелее, чем он думал. Ложе за долгую службу отполировалось до блеска. Металлические части были недавно смазаны.
Мэтту было грустно держать ружье в руках, так же грустно, как осознавать скорый уход Киндла.
— Не мое это. — Он протянул его обратно.
— Мэттью…
— Я серьезно.
— Не будь дураком.
— Не упирайся.
— Черт, — выругался Киндл, но забрал ружье. В его левой руке оно смотрелось на своем месте.
— С Эбби поговорил?
— Собираюсь. Но без удовольствия.
— Еще не поздно передумать.
— Ну уж нет. — Киндл развел руками.
Он протянул руку, и Мэтт ее пожал:
— Береги себя, старик.
— Смотри в оба, доктор Килдэр.
— Хотели известить вас о том, что все наши «помощники» вдруг замолчали, — сказали по радио.
Ранний утренний вызов не был запланирован, и Тайлер слушал с нарастающим интересом.
Они с Джоуи поставили приемопередатчик в неказистой комнатушке для персонала кафе. Тайлер устроил здесь свой командный пункт и сидел там один.
Один, как обычно в эти дни.
— Огайо, повторите, — попросил он, взяв в правую руку микрофон и нажав кнопку «говорить».
Передатчик был подключен к переносной антенне и питался от розетки. Перевалив через горы, они включали радио везде, где находили электричество. Джоуи хотел собрать переносную станцию, работающую от автомобильного аккумулятора, — так, по его словам, было проще и удобнее. Но Тайлер не разрешил. Тайлера больше не интересовало радио. Оно понемногу превращалось в обузу.
— «Помощники» замолчали, — повторил человек из Огайо. В Огайо радио работало двадцать четыре часа в сутки, и в утреннюю смену на связь выходил парень по имени Карлос, говоривший с легким испанским акцентом. — У вас то же самое?
— Огайо, вблизи от нас сейчас нет «помощников».
— Мы предполагаем, что Странники готовятся улетать. Может, их сменят контактеры, может, нет. Вероятно, скоро Артефакт покинет орбиту. Конец эпохи, а? Если, конечно, это так. — Карлосу явно хотелось поболтать.
В углу комнаты появилась Сисси, слабо светясь и явно желая дать совет.
— Абсолютно все «помощники» молчат?
Тайлеру хотелось убедиться в этом раз и навсегда.
— Все до единого, — ответил Карлос. — Молчат, не шевелятся, ничего.
Тайлер задумался. Прокрутил новости в голове, пытаясь вывести из них смысл.
Он посмотрел в грязное окно, на дугу нового Артефакта, еще прочно стоявшего на земле, — человеческого Артефакта, космического корабля размером с гору.
— Огайо, сигнал пропадает.
— Извините, полковник… погода плохая?
Небо было голубым, как одеяло в кроватке младенца. И ни единого дуновения ветерка.
— Гроза надвигается, — ответил Тайлер.
— Полковник, вы в опасности?
— Не думаю. Но на некоторое время придется покинуть эфир.
— Жаль. До связи?
— До связи. Спасибо, Огайо.
Сисси одобрительно засияла.
Теперь нужно было хорошенько подумать.
Если Странники улетят… если «помощники» навсегда умолкнут…
«Тогда мы будем в безопасности. Все наши тайны будут в безопасности».
Голос Сисси звучал тихо, но назойливо, как жужжание провода под высоким напряжением. Тайлер не знал, так это работает или нет. Никто не знал.
«Тогда подожди. Подожди, и увидишь».
Подождать? Здесь?
«Да».
Сколько?
«Пока все не закончится. Пока Странники не улетят навсегда, пока небо не опустеет».
Тайлер знал, что его группа не хочет здесь задерживаться. Они стремились в Огайо.
«Придумай что-нибудь. Скажи, что те, в Огайо, просили подождать. Что у них плохая погода. Плохая погода во всем бассейне реки Платт. Дамбу смыло».
У Сисси было прекрасное воображение.
