— Что?! — Я возмущенно выдохнула. — А как же парфюм, который я тебе подарила?! Ты недооцениваешь мощь моего таланта подбирать запахи. Я уверена, все дело в нем!
Папа улыбнулся и погладил меня по руке:
— Ей надо к психологу, милая. Когда влюбляешься в мужчину моего возраста — это ненормально. У нее комплекс Электры.
— А у тебя — комплекс вдовца! — парировала я.
— Какой? — не понял отец.
— Не знаю, — смутилась я. — Только что придумала. Должен же быть какой-то комплекс, обозначающий твой патологический страх перед тем, что снова произойдет что-то, что помешает тебе построить семью. Ты относительно молод, умен и богат. И проводишь жизнь рядом со мной, моим мужем и собственными внуками. Скучно!
Отец улыбнулся:
— Это то, о чем я мечтал.
— Знаю, но молодая, красивая, влюбленная в тебя девушка… Канди не из тех, у кого каждый месяц новый кумир. Она приехала на Землю из-за тебя, учится из-за тебя и, похоже, уже устала. Может, если ты твердо решил, что она тебе не нужна, оборвешь все? Ничего твой ученый совет не сделает. А Канди… Канди переживет, надеюсь. Все проходит. Просто тебе не кажется, что это очень жестоко по отношению к ней?
Отец молчал, зная, что я права. Я молчала, зная, что у него не хватает сил оттолкнуть ее. Похоже, придется прибегнуть к плану Б, как и предупреждал Грейстон.
— Или, может, ты хотя бы разрешишь ей обедать с тобой в университете? Ну, так, в качестве первого шага? — осмелилась предложить я.
— Зара, — папа, похоже, разозлился, — я сломаю ей жизнь. Она младше тебя!
— Она другой расы! Вы сравняетесь, если сойдетесь. Она живет намного меньше представителей твоей расы, а ты не так уж и стар. У вас обоих старение произойдет почти одновременно! Это же идеально! Вы можете быть самыми счастливыми людьми на Земле. Хватит бежать от отношений, я понимаю, что ты посвятил себя ребенку, что боишься потерять жену снова и так далее, но ребенок вырос, а угрозы нет…
Я остановилась и сделала вид, что задумалась.
— Грейстон, милый, ты собираешься в ближайшее время уничтожить нашу планету?
Из гостиной донесся голос мужа:
— До конца недели точно нет, а там посмотрим.
— Вот видишь. Этот мир безопасен! — Я фыркнула.
— Это не повод для шуток, Зара, — строго произнес отец.
— То есть когда ты шутишь, это повод, а когда я — сразу священная тема?! — возмутилась я.
Отец только поцеловал меня в макушку и поставил чашку в посудомойку.
— Я работать. Если твоя подружка забыла у меня в кабинете туфельку, ей придется забрать ее завтра.
Я закатила глаза и вдруг вспомнила, о чем мне говорил Грейстон пару недель назад. Не давая себе шанса передумать, я выпалила:
— Посидишь с детьми в воскресенье? Мы хотим прокатиться в город. Кино, ресторанчик, отель, и все такое…
— Конечно, дорогая, — донесся до меня голос отца.
В кухонном зеркале отражалась моя ехидная мордочка. Облизнув ложку, вымазанную в сгущенке, я побежала к Грейстону.
Длинное черное платье сидело отлично.
Вечером было прохладно, так что сверху я накинула легкую кожаную куртку. Волосы оставила распущенными, как нравилось Грейстону. Отключила все сенсоры и надела очки. Туфли без каблуков — для долгих прогулок — довершили образ. И ни капельки косметики.
Это был наш своеобразный ритуал. Раз в месяц мы выбирались в город и проводили время наедине, пока отец сидел с детьми. Я предвкушала отличный ужин, наполненную ароматом цветов аллею, небольшой уютный отель, потрясающие ощущения и уговоры Грейстона завести еще ребенка. Потом завтрак, утреннее купание в чудесной теплой воде и поездка домой, где, надеюсь, все будет спокойно.
В этот раз мы намеревались устроить отцу напряженную ночку. Если, конечно, не учитывать того, что сутки с нашими детьми — это уже удар по психике.
Я пригласила Канди.
Отец должен был освободиться около десяти, а Канди пришла в восемь. Ей мы тоже решили ничего не говорить, надеясь на вечное и незыблемое «авось». Я заказала в ресторане доставку ужина и поспособствовала тому, чтобы дети вечером заснули мгновенно: днем мы сходили в парк и так набесились, что даже я готова была свалиться на кровать без сил. Поскольку спят они крепко и обычно спокойно — золото, а не дети! — отцу и Канди останется поговорить и во всем разобраться. Если только он не выгонит ее раньше.
Ибо дальше так продолжаться не может.
Я очень надеялась, что, вернувшись, мы не застанем Канди в слезах. Надеялась вопреки всему, потому что любила их обоих. Мне кажется, после всего, что пережил отец, он достоин хотя бы капельки такого солнышка, как Канди. А она готова отдать ему все.
Я в последний раз убедилась, что все в порядке, поцеловала мальчишек и вышла на улицу. Грейстон уже ждал, готовый поднять в воздух флаер.
