Теоретически я могла бы поспать утром подольше, ибо занятия у меня начинались со второго урока. Но факультатив стоял первым, и я решила посмотреть, что же это такое.
Но до класса дойти мне не дали. Тира-ми встретила меня прямо у ворот и натянуто улыбнулась. Ее глаза были красными, а лицо осунувшимся. Ах да, ведь парень во флаере был ее другом. Я и забыла совсем. Транспорт Грейстона прилетел через минуту после взрыва, и я даже не попрощалась.
— Привет, — вздохнула я.
— Привет. Как дела? Смотрю, ты без формы.
Я действительно надела темные брюки, белую майку и черный кардиган, ибо платье оказалось безнадежно испорчено, а заказывать новое не было времени. К тому же все так были заняты катастрофой, что на форму никто не обратил внимания.
— Как ты? — Мне казалось не очень уместным задавать такой вопрос девушке, с которой я была знакома всего день, но не спросить я не могла.
— Нормально. — Тира-ми пожала плечами. — То есть… жаль Джесса. И его мать. Теперь его родители, наверное, уедут с Кларии.
— Жалко, — согласилась я. — И тех, пятерых…
Я ждала, что Тира-ми отреагирует на мои слова — от Грейстона я знала, что погибли дети из обычных семей, — но девушка только кивнула.
— Знаешь, — она вдруг подняла голову, — уже начинаются уроки, у меня физкультура. Давай встретимся за обедом? Нужно поговорить.
И ее глаза как-то нехорошо блеснули. Прямо повеяло неприятностями. Теперь кивнула я, и мы разошлись. Тира-ми поспешила на стадион, а я в учебный корпус.
Под факультативы отвели отдельное крыло. Кабинет, или, вернее, лаборатория для занятий, разительно отличался от тех, что я видела на Земле. Здесь было светло, чисто и тихо.
Я постучалась, не зная, оповещает ли здешняя система о входящих, и ко мне обернулся человек (во всяком случае, он выглядел, как я) в белом халате, стоявший перед стендом. Светлые волосы были зачесаны назад. По возрасту парень выглядел лет на двадцать пять. Почти мой ровесник.
— Привет, — он дружелюбно улыбнулся, — ты Зара? Я видел, что ты записалась. Первая в этом семестре. Проходи.
Я положила сумку на стол и подошла к стенду. Наконец-то знакомые предметы! Я догадалась, что стенд пневматический. Хотя, признаться, условные обозначения элементов ввели меня в ступор. Глупо было бы полагать, что система знаков и обозначений будет идентичной земной. Грейстон не записывал меня на курс физики или математики, ибо основная проблема заключалась в том, что я не понимала даже самых простых вещей из-за разницы в терминах и написании.
— Ты никогда не занималась подобным? — спросил парень. И тут же спохватился: — О, прости. Можешь называть меня Тим. Я младший преподаватель, веду несколько прикладных факультативов. Сейчас занимаюсь пневматикой.
— Почему пневматика? — Я осмотрела стенд, на котором, очевидно, была реализована какая-то схема.
— Спроси у тех, кто формирует программу. — Тим усмехнулся. — Пневматика идет первой. Знаешь что-нибудь об этом? Или начнем с азов?
— Давай с азов.
— Тогда пошли за парту.
Я уселась, а Тим встал перед огромным экраном, на котором уже появился текст. Поняла я далеко не все, с языком до сих пор возникали проблемы. Но Эми оперативно переводила все через наушник, спрятанный в ухе.
— Прости, Зара, за неуместный вопрос, но ты… глухая? — Тим смутился и даже покраснел. — Просто сидишь с наушником и с явной задержкой воспринимаешь информацию…
— Я плохо знаю язык.
— Прости. — Он снова улыбнулся. — Итак, давай я лучше расскажу, чем мы будем заниматься. Мы здесь не столько учимся пневматике или каким-то техническим наукам — этому тебя обучат в колледже, сколько мышлению, которое пригодится в любой сфере жизни. Понимаешь, о чем я?
— Вы составляете и реализовываете схемы? — предположила я.
Тим удивленно на меня посмотрел:
— В частности — да. В курсе пневматики мы учимся реализовывать простые схемы. Это при условии, что есть необходимая база. Если нет, я обзорно расскажу, и мы перейдем на другой материал, проще.
— Это стенды. — Я махнула рукой в сторону девяти больших вертикальных панелей с набором отверстий. Они стояли вдоль стен, а в центре класса были парты.
— Верно. На них крепятся элементы…
— Вон тот стенд, очевидно, реализует последовательное выдвижение пневмоцилиндров, но я никак не могу понять, как это реализуется. И не вижу компрессор. А там, похоже, циклограмма была очень сложной. И я никогда не видела таких корпусов… Что это за материал?
— Э-э-э… ты занималась раньше в таком классе?
— У меня степень магистра, — хмыкнула я. — Можно мне какую-нибудь таблицу обозначений? С названиями элементов? К сожалению, наши языки слишком разные.
— Да, конечно.
На моем планшете тут же появилась таблица, и умница Эми начала переводить названия. И, конечно, список пополнился кучей новых элементов.
— Что ж, меня радует, что у тебя есть начальные знания. Преимущественно мы реализовываем схемы, которые содержат элементы алгебры и логики. Потому что это умение пригодится в любой сфере.
Я начертила схему первого стенда так, как было принято на Земле, и только тогда поняла принцип действия.
