— А можно было обойтись без консультаций врача? Почему меня вызывают, чтобы осмотреть? Что это вообще значит?
Он все еще не понимал, из-за чего я так злюсь.
— И что в этом такого? Трин следит за твоим здоровьем, он должен был об этом узнать. Зара, мы довольно разные. Это необходимо, я мог причинить тебе боль. Ты бы ведь не сказала, так? Не сказала бы?
Закусив губу, я отвернулась. Не сказала бы, конечно. Но к Трину пошла бы — вот в чем разница. Свои проблемы со здоровьем я решаю сама. Да, понятно, что осмотр необходимо было провести и без моего согласия, когда я едва приехала сюда. Все же им виднее, как сказываются на человеческом организме новые условия. Но сейчас ситуация совершенно другая!
— Грейстон, нужно было поговорить со мной! А не ставить перед фактом. И не бежать сразу к Трину с докладом.
— Хорошо.
Грейстон отошел на пару шагов и усмехнулся:
— Ты пройдешь осмотр?
— Нет.
— А через три недели, когда надо будет проверить, не беременна ли ты?
— Да.
— Тогда предлагаю компромисс.
Я напряглась. Компромиссы Грейстона могли быть очень странными.
— Ты можешь злиться и кричать, что я, скотина такая, не учел твоего мнения. А я в свою очередь скажу, что ты прервала мое совещание, некрасиво себя повела перед моими сотрудниками. Или… мы можем сделать вид, что не ссорились. Разойтись по комнатам и даже поужинать вместе.
Он развел руками, мол, я абсолютно искренен. Никаких подвохов. Потом по губам мужчины скользнула довольная усмешка:
— Или я не стану прикрывать тебя перед сотрудниками и не буду придумывать объяснение для твоего вторжения. И ты через неделю выходишь за меня замуж.
Я облизнула внезапно пересохшие губы и прищурилась. Потом на одном дыхании выпалила:
— Последний вариант!
Бесконечный миг, когда с лица Грейстона сползла довольная усмешка, стоил жизни, которую я ему решила отдать в тот момент. Он все равно забрал бы ее. Он уже ее забрал.
— Что? Зара, ты понимаешь, что это значит?
— Я надеюсь, не то, что ты будешь решать, когда мне показать Трину зубы, а когда… кхм, в смысле я все равно буду заботиться о себе самостоятельно. Поверь, я не из тех девиц, которые откладывают визит к стоматологу до тех пор, пока им не понадобится вставная челюсть. В детстве я один раз заявила отцу, что не пойду к окулисту за освобождением от физкультуры и пусть хоть сдохну, но пойду в бассейн с классом. Он тогда мне дал такую затрещину, что желание пропускать врачей пропало раз и навсегда.
— Бить детей неэтично.
— Посмотрела бы я на тебя, будь ты моим отцом. В шестнадцать я сбежала с Риком, чтобы покататься на флаере его отца и посмотреть кино. Знаешь, у меня была мысль сбежать совсем, чтобы не объясняться с отцом.
— Тихо! — Грейстон поднял руку, чтобы я замолчала.
Кажется, он начинает меня понимать. Когда я нервничаю, я много говорю. И думаю. Хотя нет, думаю мало, иначе бы столько не болтала.
— Еще раз. Я уточняю. Ты выйдешь за меня замуж?! — Он спросил это так громко, что услышали люди, сидевшие за столом. Один сотрудник даже затаил дыхание…
— Да.
Грейстон повернулся к присутствующим и громко произнес:
— Она сказала это при свидетелях!
Какая-то женщина неуверенно улыбнулась.
— Я могу идти? — спросила я, чувствуя себя неуютно.
— Да, — кивнул Грейстон.
Потом быстро, но крепко поцеловал. И, не сказав ни слова, вернулся к рабочему столу. Из конференц-зала я уходила с чувством, что, вопреки убеждению, я совсем не одержала победу.
Утром мне повезло: флаер Тейлера приземлился почти одновременно с моим. И я полностью отдалась диалогу, не думая о прошедшем вечере. После состоявшегося с Грейстоном разговора я ушла к себе. Меня поздравила лишь Эми, а больше никто и не зашел. Трин, вероятно, был напуган моей злостью, Эргар был занят, а Грейстон… Грейстон так и не пришел ночевать.
Впрочем, он оставил сюрприз: еще одну веточку сирени на своей половине кровати. Эми сообщила, пока я надевала платье, что он получил разрешение от Трина на двое суток непрерывной работы. Это не мужчина, это конь ездовой!
Все мысли в полете занимало послание отца. Я никак не могла понять, что он хотел сказать. Мне казалось, вот-вот, и я ухвачу что-то очень важное. Но зацепка каждый раз ускользала.
— Как дела? — спросила я Тейлера.
Он хмуро глянул в мою сторону и пожал плечами:
— Нормально.
— Как прошли выходные? Делал что-то интересное?
— Нет. Смотрел голофильмы в сети.
— Ясно. И что, даже в субботу вечером никуда не выбрался?
Тейлер нервничал и почему-то не хотел со мной разговаривать. Я ему вообще с самой первой встречи не понравилась. Вопрос — почему.
— Ну, знаешь, ночные клубы, вечеринки до утра, алкоголь рекой, девушки в обтягивающих шортиках, ставки на гонки.
Услышав последние слова, он будто споткнулся и остановился, не дойдя до ворот школы каких-то пару десятков метров.
— Вот что, Торрино! — Он схватил меня за руку и сжал так, что наверняка оставил синяки. — Не лезь-ка ты не в свое дело!
— Иначе что? Джесс был тебе должен кучу денег! Я нашла двухнедельную запись гонок, там вы спорите. И ты его ударил.
