Я отбросил свои мрачные размышления, услышав крик Корус Кана.
— Впереди мерцающий свет! Вы видите?
Я присмотрелся. В пространстве, неподалеку от Туманности Андромеды, тускло мерцало пятно света, а дальше — еще такое же пятно, но бледнее. Оно было едва заметно на видеоэкране.
Я понял.
— Галактика змеиного народа! Умирающий мир, который они решили покинуть!
Он кивнул.
— Да. И она ближе к Туманности Андромеды, чем наша.
Он был прав.
Туманность Андромеды и эта тусклая, умирающая галактика были близкими соседями. С нашей Вселенной они образовывали длинный равнобедренный треугольник. Наша Галактика являлась его вершиной.
Мы молча смотрели, как вражеский мир увеличивается в размерах. И тут я постепенно начал осознавать, что воздух в помещении заметно потеплел.
Приборы управления генераторами показывали полный порядок, но температура воздуха медленно увеличивалась.
— Что с кораблем? — закричал Жул Дин. — Внутренние переборки такие горячие, что к ним невозможно прикоснуться!
Мы в удивлении смотрели друг на друга. Приборы звездолета не были рассчитаны на такую температуру, а она все нарастала.
И мы не имели ни малейшего понятия, по какой причине.
Впрочем, причина вскоре стала ясна.
— Смотрите! — сказал Жул Дин. — Смотрите сюда!
Мы уставились на прибор, фиксирующий температуру внешнего пространства, которая всегда была близка к абсолютному нулю.
Теперь индикаторы дрожали на делении в тысячи градусов.
— Тепло! — закричал я. — Тепло в абсолютном вакууме! Это немыслимо!
Но прибор не мог ошибаться. Он показывал, что температура корпуса продолжает расти.
И тут на экранах посветлело.
Пространство, через которое мчался наш звездолет, залил тусклый красный свет. Впереди был виден район интенсивного алого свечения.
Внутри корабля раздались крики страха. Команда в ужасе ждала дальнейшего развертывания событий.
А жара все нарастала.
Я понимал, что долго этой ужасающей температуры не выдержит ни корабль, ни экипаж. Даже Корус Кан был на грани потери сознания.
Из последних сил я прокричал ему, чтобы он не сворачивал с курса.
Снаружи корабля не было ни пламени, ни пыли, ни какого-либо твердого вещества, ни газа. Только яркий красный свет.
Жара становилась все более невыносимой по мере увеличения свечения. Жул Дин открыл дверь в коридор, чтобы впустить более прохладный воздух, но это практически не сказалось на атмосфере внутри рубки управления..
Впереди, в глубине ужасающего района теплая увидел яркую точку света, к которой мы приближались с огромной скоростью.
Температура все возрастала.
— Это центр ада! — прохрипел Жул Дин. — Уводите корабль в сторону!
Но сам был даже не в состоянии сдвинуться с места.
Корус Кан к тому времени уже потерял сознание. Его мозг, заключенный в Металлическую коробку, не выдержал перегрева и отключился.
Напрягая все свои силы, я пробрался к пульту управления. Задыхаясь от невероятной жары, опаляющей легкие, я отвернул в сторону, чуть левее от эпицентра этого пекла.
Температура начала падать.
Силы, капля по капле, возвращались ко мне. Я пытался найти объяснение этому явлению. Почему обшивка звездолета, рассчитанная на колоссальные тепловые нагрузки вблизи звезд, не смогла справиться с резким повышением температуры.
Позже мы еще несколько раз попадали в подобные светящиеся области, но гораздо меньшей интенсивности.
Когда звездолет вырвался в чистое пространство, система кондиционирования понизила температуру до обычной величины. Прохладный воздух привел в чувство моих офицеров. Потрясенные пережитым, мы не могли оторваться от задних видеоэкранов.
— Тепло и свет в пустоте космоса… — бормотал я. — Это невозможно…
Корус Кан задумчиво покачал головой.
— Это не обычные тепло и свет, как в горящих звездах. Они сами генерировали себя в пространстве… тепло и свет могут появляться под воздействием различных колебаний, радиоактивности или химических течений, электромагнитных волн, которые мы используем для сигнализации и передачи информации. Максимальная частота — у электромагнитных волн. Затем следуют тепловые, за ними — световые, радиоактивные и прочие колебания. Нашим ученым все это известно. Они считают, что в космосе множество различных течений с разными скоростями может создать черт знает что…
Я кивнул.
— Правдоподобно.
— Это кажется достаточно странным, но не менее странными являются районы полного спокойствия…
Резкий возглас Жул Дина прервал нашу беседу.
— Стены! Они горят!
Я замер.
Занятые беседой, мы не заметил и, что стены, пол и механизмы вокруг нас засветились загадочным люминисцентным светом, хотя вокруг корпуса звездолета простиралась сплошная тьма космоса.
Возникшее в рубке молчание нарушалось только потрескиванием прибора регистрации уровня радиации.
Этот звук все усиливался.
— Меняйте курс! — .закричал опять Жул Дин. — Мы несемся в очередной район колебаний! Корабль развалится на части за считанные минуты!
Он ничего не сказал о наших жизнях — это и так было ясно.
