Они вскрыли жестянки с синтепивом. Ели жадно, молча. Насытившись, стали обсуждать последние межпланетные новости о судах, считающихся пропавшими, о рекордном перелете на Меркурий, о недавнем финансовом пиратстве Компании на Юпитере.
Разговор, как и всегда, перешел на прошлое. «Я помню, как…» «А вы помните, как…»
Джон Норт испытывал в этот вечер чувство гнетущей бесполезности. Он знал, что вся их нищая компания пытается убедить самих себя в том, что они еще кому-то нужны, что мир еще помнит об их былой славе. Но сегодня он не мог попасть в тон разговора старых своих друзей.
Уайти прервал вдруг горячий спор с Коннором и спросил его:
— Джонни, этот сумасшедший ирландец считает, что Кэрью мог бы достичь Плутона в своем третьем перелете, если бы постарался. Я сказал ему, что он дурак. А ты что думаешь?
Норт ответил с горечью:
— Думаю, все мы призраки, спорящие о тенях.
Все изумленно взглянули на него. Но горечь, которую Норт сдерживал весь день, вдруг выплеснулась наружу.
— Какая нам польза от всех этих разговоров о прошлом? Какая кому разница, кем мы были двадцать лет назад? Мир забыл обо всем этом. Лучше забыть и нам. Лучше нам забыть все о космических полетах и попробовать что-нибудь еще.
Уайти ответил ошеломленно:
— Но мы не умеем ничего, кроме этого.
— Мы можем стать садовниками, фермерами, кем угодно, — вспыхнул Норт, вскакивая. — Это будет лучше, чем жить всегда в забытом всеми прошлом.
И сразу ощутил острое раскаяние, увидев слезящиеся глаза старого Питерса, отчаяние в пустом взгляде Стини, тень сердечной боли на лице Уайти.
— Простите меня, ребята, — пробормотал он, отворачиваясь. — Я просто сорвался, кажется. Пойду подышу свежим воздухом.
Он распахнул дверь и тотчас же остановился. Там стояла девушка в легком белом платье из синтешелка. Рука ее была поднята. Она, видимо, только собиралась постучать.
Она негромко вскрикнула от неожиданности:
— Вы меня испугали…
Норт окинул ее взглядом. Девушка была молода, высока ростом, движения ее были угловаты, но по-своему прелестны. Он увидел темные волосы, блестящие карие глаза, приоткрытые губы.
— Здесь ли живут эти люди? — серьезно спросила она, достав блокнот и стала читать: — Майкл Коннор, Джон Норт.
— Да, это наша резиденция, — иронически ответил Норт. — Чему обязаны честью вашего посещения?
Он подумал, что девушка была очередной сотрудницей какого-то из благотворительных обществ, уговаривающих время от времени их маленькую группу принять государственную милостыню.
Милостыню тем, кто проложил империи пути через миллионы миль пространства, тем, кто открывал миры!
Девушка, казалось, ощутила враждебность в жестких чертах Норта, так как в ее манерах появилась какая-то неловкость.
— Меня зовут Алина Лоурел, — сказала она неуверенно.
— А меня Джон Норт, — сухо ответил он. — Что вам, собственно, нужно от нас? Я сейчас ухожу.
Коннор, всегда бесконечно любезный, подошел, чтобы смягчить напряженность.
— Стыдно, Джонни, разве так встречают самое очаровательное видение, когда-либо посещавшее эту пыльную нору? — Ирландец сделал церемонный жест. — Войдите, мисс, и не обращайте внимания на этого парня.
Алина Лоурел нерешительно вошла. Легкая угловатость высокой тонкой фигуры делала ее моложе, чем Норту показалось сначала.
Он увидел огорчение в ее взгляде, когда девушка оглядела пыльный чердак, оборванных пожилых людей, вставших из-за стола. Потом она вгляделась в красное лягушачье лицо Коннора.
— Вы Майкл Коннор, да? — быстро спросила она. — Я так и думала. Много лет назад я слышала, как отец говорил о вас.
Коннор озадаченно поскреб лысину.
— Ваш отец, мисс?
— Его звали Торн Лоурел, — пояснила она. — Вы помните?
— Ну конечно! — вскричал Коннор. — Он был главным штурманом у Кэрью еще на старой «Грезе Пространства».
— Верно, я тоже помню, — кивнул Уайти Джонс. — Высокий спокойный человек. Погодите, он, кажется, погиб где-то около Урана в 99-м году?
Алина серьезно кивнула.
— Да, я была тогда маленькой.
— Дочь Торна Лоурела! — воскликнул Коннор. — Ну, тогда вы одна из наших! Хансен, подай стул да оботри пыль с него.
Норт увидел, как его товарищи потянулись к девушке. И его враждебность растаяла.
— Извините за мою грубость, — сказал он. — Я думал…
— Вы думали, что я — чужая, — ответила Алина с серьезной улыбкой.
Коннор представил ей остальных. Они кивали, кто неловко, кто робко девушке, внешность которой так не вязалась с этой потрепанной компанией.
— Ты забыл меня! — раздался пронзительный, оскорбленный протест Питерса.
Коннор широко улыбнулся:
— Старый бродяга в кресле на колесах — вот все, что осталось от Джезона Питерса, старшего по циклотронам у Джонсона.
— У Джонсона? Горхэма Джонсона? — недоверчиво переспросила девушка. — Вы летали с ним?
— Вот именно, молодая леди, — гордо пропищал старик. — Никто больше на Земле не может сказать так. Лишь я остался.
Глаза у Алины сияли.
— Ну, так я знаю почти всех вас по имени. Вы… Вы — история.
Норт пожал плечами.
— Мы древняя история, мисс, для всего мира.
