– Я здесь совершенно легально. Совпадение: я был на своей яхте, неподалеку отсюда, и перехватил ваш сигнал бедствия. Станция Кольцо приняла мое предложение о помощи.
– Ясно. А какие у вас планы насчет меня?
– Все будет так, как мы договорились, конечно же. Сейчас я совершенно не намерен усложнять ситуацию. Действуем по плану, за одним исключением, которое я упомянул. Я могу полагаться на ваше благоразумие, по очевидным причинам. Ваш гонорар уже отправлен на счет в Центральном кредитном банке.
– Я смотрю, у вас все схвачено, – сказал я, возможно, более саркастично. – Но вы кое-чего не учли, а именно моего характера. Мне не нравится, когда в мои планы вносят изменения.
Иллини приподнял губу:
– Понимаю, вы – профессиональный убийца и убаюкиваете свою совесть, проявляя щепетильность в других вопросах. Но в данном случае, боюсь, мои желания должны быть на первом месте.
Рука стоявшего за ним мужчины поползла к пистолету на бедре. Спутник Иллини до сих пор не сказал ни слова, да ему было и не надо. Он хорошо управлялся с оружием, – это уж точно. Иллини взял бы с собой только стрелка номер один – ну, может, номер два. Возможно, вскоре мне пришлось бы это выяснить.
– Наша работа здесь отнимет всего несколько часов, – сказал Иллини. – После этого… – Он сделал экспансивный жест. – Мы все сможем заняться другими делами. – Он улыбнулся с таким видом, будто все уладилось. – Кстати, а где труп? Надо бы взглянуть на него, просто для порядка.
Я сложил руки на груди и прислонился к переборке – осторожно, на тот случай, если я все же кое в чем ошибся.
– А если я не хочу говорить вам? – спросил я.
– Что ж, я буду вынужден настаивать.
Взгляд Иллини сделался настороженным. Его бандюк напрягся.
Я хмыкнул и сказал:
– Щекотливая получается ситуация. Обугленный труп не украсит картину.
– Поднаку велено вывести вас из строя, а не убить.
– Для наемного работника вы слишком много на себя берете, Иллини. Общественность не поймет, если к бескорыстному стремлению покончить с формальностью, препятствующей приходу прогресса на Вангард, как указывает Босс, будут примешиваться частные соображения.
Иллини повел плечами:
– Мы заинтересованы в контракте на разработку этой планеты, да. Кто-то должен получить прибыль. Почему не тот, кто сделал это возможным?
– Тут я тоже сглупил, – произнес я. – Следовало потребовать свой процент.
– Довольно болтовни, – сказал Иллини. – Не пытайтесь мне помешать, Ульрих. Выскажитесь откровенно, или пеняйте потом на себя.
Я покачал головой:
– Думаю, вы блефуете, Иллини. Вся эта затея – балансирование на острие ножа. Малейший признак проблем, хотя бы пятно смазки на полу, – и все разлетится вдребезги.
Одно быстрое движение, и пистолет Поднака очутился у него в руке. Я ухмыльнулся:
– Предполагается, что я испугаюсь его и выйду наружу, где вам будет удобнее работать?
– Я вас предупреждаю, Ульрих…
– Бросьте. Я никуда не пойду. А вот вы идите, Иллини. Вы посадили свою шлюпку где-то поблизости. Идите к ней и улетайте. А я разберусь сам.
– Глупец! Ты хочешь рискнуть всей операцией из-за какой-то слезливой сентиментальности?
– Это моя операция, Иллини. Я проведу ее по-своему или никак. Таков уж я. Именно поэтому вы меня и наняли, помните?
Иллини сделал глубокий вдох, словно собрался нырять, потом фыркнул:
– У тебя ничего не получится, Ульрих! Ты все бросаешь – ради чего?
– Не все. Вы по-прежнему платите за оконченную работу. Так что вам и карты в руки. Можете доложить, что проверили контейнер и не нашли ничего необычного. Выкинете какой-нибудь фокус – и пузырь лопнет.
– Нас тут двое. Мы можем взять вас голыми руками.
– Пока я держу руку на пистолете у меня под мышкой – не можете.
Человечек обжег меня взглядом. Он много чего хотел сказать, но вместо этого скроил такую гримасу, словно жевал стекло, и кивнул своему наемнику. Бочком пробравшись к выходу, оба спрыгнули вниз. Я смотрел, как они отступают.
– Я тебе это припомню! – крикнул Иллини, когда окончательно решил, что я блефую, и добавил: – Клянусь!
– Ничего подобного, – сказал я. – Ты просто сосчитаешь эти миллионы и будешь помалкивать. Иначе Боссу не понравится.
Они развернулись, а я выпрямился и опустил руки. Поднак резко крутанулся и выстрелил; удар отбросил меня к контейнеру, я пролетел двадцать футов.
Мир наполнился ревущими вспышками и слепящими звуками, но я держался за тонкую нить сознания, превращая ее в веревку, выползая по ней обратно. Я должен был делать это – и делал. И успел вовремя. Поднак вошел в люк; где-то у него за спиной тявкал Иллини. Я прицелился, нажал на кнопку и вышиб Поднака из своего поля зрения.
Я омертвел, словно палец, по которому только что врезали кувалдой. Горячие струйки бежали внутри моего скафандра, терлись друг об дружку сломанные кости. Я попытался пошевелиться и едва не потерял сознание. Я понял: из этой передряги мне не выбраться. Мне конец. Иллини победил.
Его голос вырвал меня из полузабытья:
– Ульрих, я не приказывал ему стрелять! Ты слышал, что я ему говорил! Я за это не отвечаю!
