Кристенсен родился в восемьдесят первом году в Ванкувере. Отец его работал программистом, фамилия «Кристенсен» безошибочно указывает на датское происхождение; детство будущего «Энакина» проходило в Торонто. Всего в семье было, кстати, четверо детей.
Хейден Кристенсен – канадский актер, получивший мировую известность благодаря исполнению роли Энакина Скайуокера во второй и третьей частях трилогии-приквела Джорджа Лукаса «Звездные войны»
Несмотря на возражения родителей, Хейден все-таки решил посвятить себя актерской карьере. Началось-то давно, когда ему было всего восемь лет и он участвовал в съемках рекламного ролика. В двенадцать он получил первую роль в телесериале, и за семь лет, с 1993-го по 2000-й, Кристенсен успел сыграть в нескольких телефильмах и телесериалах. Из работ на большом экране самой заметной можно считать эпизодическую роль в дебютном фильме Софии Копполы «Девственницы-самоубийцы» (1999), а в семейной драме «Жизнь как дом» (2001) Кристенсену досталась роль трудного подростка. Трудным подростком Кристенсен был и в цикле «Выше земли»: там по сюжету группу неблагополучных детей отправляют в летний учебный лагерь…
…Первый фильм трилогии-приквела «Звездные войны», «Скрытая угроза», уже вышел на экраны. Лукас начал набирать актеров для второго – «Атака клонов». Всего на роль Энакина пробовалось около четырехсот кандидатов. И вот, в судьбоносный день 12 мая 2000 года, свершилось: Хейден Кристенсен получил роль.
Как и двадцать лет назад, Джордж Лукас искал типаж – раз, и внимательно следил за тем, чтобы между персонажами в кадре происходило гармоничное взаимодействие, – два. И как когда-то Кэрри Фишер и Марк Хэмилл, на взгляд Лукаса, хорошо выглядели рядом с Харрисоном Фордом, так и теперь Хейден Кристенсен, на взгляд Лукаса, органично смотрелся рядом с Натали Портман (Падме Амидалой).
Собственно, ему это и требовалось: чтобы между «любовниками» (по сюжету) возникла некая «алхимия». Зритель должен безусловно поверить, что персонаж Хейдена действительно без ума от персонажа Натали (и наоборот).
Есть еще одна версия – почему эта роль досталась, в конце концов, Хейдену Кристенсену. Ведь ему предстояло превратиться из хорошего парня в очень-очень плохого. А он так убедительно был трудным подростком на канадском телеэкране!..
Марк Хэмилл понятия не имел, в каком фильме будет сниматься и какие это может иметь последствия. Хейден Кристенсен, в отличие от Марка Хэмилла, вырос на «Звездных войнах». Хейден родился во вселенной, где без «далекой-далекой Галактики» уже никто не представлял себе жизни. Поэтому роль Энакина воспринял как чудо:
«Когда мне позвонил Лукас, я находился в Ванкувере. Мне только исполнилось девятнадцать. Я ушам не поверил. Думаю, и до сих пор этот момент остается счастливейшим в моей жизни. Ничто с этим не сравнится. Мне описали детали костюма. Сказали, что я буду в стандартном облачении джедая. А на поясе у меня будет мой световой меч. До сих пор поверить не могу. Мой. Световой. Меч!..»
Впрочем, Хейдену было велено все держать в глубочайшей тайне. Никто не знал, что выбрали его. Лукас пригласил Кристенсена на свое ранчо «Скайуокер», там состоялась их подробная беседа… и Энакин-юноша «родился».
Хотя трилогия-приквел «вся состоит из спецэффектов», как утверждают злые языки из лагеря «олд-скул», тем не менее «человеческий фактор» и в ней чрезвычайно важен. Хейден Кристенсен подошел к работе над ролью весьма ответственно. Сам он формулировал актерскую задачу следующим образом:
«Необходимо было найти баланс между Энакином-ребенком и Дартом Вейдером, причем сначала Дартом Вейдером Дэвида Прауза, а потом Дартом Вейдером Себастьяна Шоу. Все эти ипостаси одного героя воплощают противоположные начала добра и зла. А я – посередине. И надо сделать так, чтобы мой персонаж выглядел достоверным…»
«Вообще Лукас весьма необычно прописывает персонажей…» – добавил он.
Может быть, Кристенсен имел в виду чудовищные диалоги – со времен «оригинальной» трилогии они не перестали быть чудовищными, волшебным образом не препятствуя восприятию сюжета, образов и собственно мира «Звездных войн».
Цитат можно привести много. Например, лирическая сцена между Энакином и Падме – на пляже. Энакин, выросший на Татуине, внезапно и очень «к месту» сообщает: «Я не люблю песок… Он грубый. Сухой. Проникает везде». (О боже, куда же он проникает?! Страшно представить!) Потом добавляет: «Но не здесь». В смысле, здесь, где рядом Падме, даже песок терпим. Или как-то так.
Если Хан Соло и Лея очень сдержанны в выражении своих чувств («Я люблю тебя» – «Я знаю»), то Энакин с Падме не стесняются: «Ты так хороша!» – «Лишь от того, что я влюблена?» – «Нет, я сильнее в тебя влюблен!» – «Ты ослеп от любви?..»
Но парадоксальность конструкции «Звездных войн» такова, что даже подобные диалоги не в состоянии ее разрушить.
