На сердце как будто разошлись тучи: тучи Джабиима, Ааргонара, Камино, даже тускенского лагеря. Впервые за много лет Анакин чувствовал себя молодым: таким, каким был на самом деле.
Молодым, свободным и полным света.
— Учитель… — голос словно принадлежал другому; тому, кто не видел всего, что видел Анакин, не совершил того, что тот совершил. — Учитель, здесь… и сейчас… вы и я…
— Да?
Скайуокер моргнул.
— Я думаю, мы вот-вот выиграем войну.
Огромная полусфера прозрачной стены была расцвечена сценами красочной битвы. Хитроумные сенсорные алгоритмы спрессовали сражение, растянувшееся по всей орбите столицы, в картинку, которой можно было наслаждаться невооруженным глазом: крейсера, обменивающиеся выстрелами в сотнях километрах друг от друга, для зрителей как будто стояли броня к броне, связанные огненными веревками. Залпы турболазеров казались булавками, воткнутыми в дефлекторные поля. Но порой их раздувало миниатюрными сверхновыми звездами, которые заглатывали корабль целиком. Танцующая мошкара истребителей, словно мотыльки-тени в короткую весну Корусканта, превратились в мерцающие облака.
В центре пустого пространства, вокруг которого развивалась отфильтрованная компьютером бойня, стояло кресло — единственный предмет меблировки. Официально оно именовалось генеральским креслом, так как само помещение в острие корабельного конуса звалось генеральской каютой.
Спиной к креслу и человеку, прикованному к нему, сложив руки под плащом из шелковистой армированной ткани, стоял граф Дуку.
Стоял Дарт Тиранус, повелитель ситхов.
Он разглядывал творение учителя и видел, что оно хорошо.
Более того. Великолепно.
Даже слабая дрожь палубы под ногами, когда время от времени во флагман попадала торпеда или выстрел, казалась аплодисментами.
Приглушенно зажужжал интерком, раздался голос — электронный и притом странно эмоциональный, как будто человеку вздумалось использовать вокодер дроида.
— Повелитель Тиранус, прибыли Кеноби и Скайуокер.
— Да, — Дуку уже почувствовал их присутствие. — Ведите их ко мне.
— Мой господин, я должен еще раз перечислить свои возражения…
Граф повернулся. С высоты немалого роста он взглянул на полупрозрачную голограмму командира «Незримой длани».
— Ваши возражения уже приняты к сведению, генерал. А джедаев предоставьте мне.
— Но если они придут к вам, то попадут прямиком к канцлеру! Зачем ему вообще оставаться на моем корабле? — сварливо осведомился собеседник. — Его следует спрятать. Его следует охранять. Еще несколько часов назад его следовало вывезти из системы.
— Дела таковы, — сообщил граф Дуку, — какими их видит Дарт Сидиус. Желаете упорствовать, прошу вас, не стесняйтесь и обращайтесь с жалобой непосредственно к нему.
— Я… не считаю нужным.
— Вот и славно. Займитесь пока десантом, который намерен взять нас на абордаж. А без своих ручных клонов джедаи не представляют для меня опасности.
Палуба опять задрожала, на этот раз гораздо мощнее; внезапно изменился вектор искусственной силы тяжести, любого другого, послабее, сбило бы с ног. Великая сила, помогающая сохранить достоинство и степенность, предоставила возможность Дуку лишь слегка приподнять бровь в знак реакции.
— И могу ли я предложить вам принять чуть больше мер по обороне корабля? Если его уничтожат, вместе с вами и мной, это несколько повлияет на исход всей войны, вы так не думаете, генерал?
— уже сделано, мой господин. Желает ли господин отследить, как продвигаются дела у джедаев? Я могу перевести сигнал с камер слежения на этот канал.
— Благодарю вас, генерал. Это было бы замечательно.
— Мой господин как всегда милостив. Конец связи.
Граф позволил себе почти невесомую улыбку. Непоколебимая вежливость — отличительный знак истинного аристократа — пропадала втуне и все же каким-то образом всегда оказывала воздействие на сброд. Как и на тех, кто обладал интеллектом сброда, вне зависимости от положения и образования. К тому же киборги омерзительны…
Граф вздохнул. Генерал был полезен; он не просто умелый и знающий командир, вскоре он превратится в великолепнейшую мишень, в крюк, на который можно будет повесить каждое из преступлений этой печально необходимой войны. Кому-то придется взять на себя незавидную роль, генерал для этого просто создан. В отличие от Дуку, разумеется.
Собственно, по этой причине и была развязана битва у Корусканта.
И не только она одна.
Теперь полупрозрачная голограмма изображала крохотные фигурки Кеноби и Скайуокера; все это Дуку видел раньше: плечом к плечу, крутят лазерными мечами, с энтузиазмом потроша дроида за дроидом, дроида за дроидом. Уверенные в своей неотвратимой победе, хотя находятся именно там, где их хотят видеть ситхи.
Словно дети, право слово. Дуку покачал головой.
Как-то даже слишком легко.
Дуку, Дарт Тиранус, граф Серенно.
Некогда великий магистр Ордена, ныне равный по величию повелитель ситхов, Дуку — темный колосс, попирающий Галактику. Проклятие продажной Республики, штандарт хранящей твердые устои Конфедерации независимых систем, он само воплощение священного ужаса.
