— Со времени падения Дарта Бейна, более чем тысячу лет назад, жили сотни тысяч джедаев — сотни тысяч джедаев, добавлявших к свету каждым делом рук своих, каждым вздохом, каждым ударом сердца, принося справедливость, строя цивилизованное общество, распространяя мир, действуя исходя из бескорыстной любви ко всем живым существам. И за все эти тысячи лет одновременно было лишь двое ситхов. Только двое. Джедаи создают свет, но ситхи не создают тьму. Они лишь используют тьму, которая есть всегда. Жадность и зависть, агрессия и похоть и страх — все это естественно для разумных существ. Наследие джунглей. Наше наследие из тьмы веков.
— Простите, учитель Винду, но я не уверен, что понимаю, куда вы клоните. Вы говорите — пользуясь вашей метафорой, — что джедаи пролили слишком много света? Судя по всему, что я видел за последние несколько лет, Галактика совсем не залита светом.
— Я только говорю, что мы не знаем. Мы даже не понимаем, что значит: принесет равновесие в Великую силу. Мы не можем предсказать, во что это может вылиться.
— Сила, бесконечная тайна это, — тихо сказал Йода. — Чем больше узнаем мы, тем больше понимаем, как много не знаем мы.
— Вы тоже это чувствуете, — сказал Оби-Ван; слова причиняли боль. — Вы оба чувствуете, что мы повернули за какой-то незримый поворот.
— Перемены происходят в наше время. Кризис приближается.
— Да, — Мейс переплел пальцы и крепко сжал их. — Но мы как рудокопы без фонаря. Перестанем идти и никогда не дойдем до света.
— А что если света там нет вовсе? — спросил Оби-Ван. — Что если мы доберемся до конца этого туннеля и найдем лишь ночь?
— Верить должны мы. Верить в желание Великой силы. Альтернативы нет у нас.
Оби-Ван принял это, но каждый раз, когда он думал об Анакине, страх сковывал его сердце.
— Сегодня в Совете я должен был занять более жесткую позицию.
— Думаешь, Скайуокер не справится? — спросил Мейс Винду. — Я думал, у тебя больше уверенности в его способностях.
— Я со спокойным сердцем доверю ему свою жизнь, — ответил Оби-Ван. — В этом-то и кроется проблема.
Два других магистра в молчании смотрели на него, пока он пытался подобрать верные слова.
— Для Анакина нет ничего важнее дружбы. Он самый преданный человек, какого мне доводилось встречать, — преданный до безрассудства. Несмотря на все, что я пытался ему объяснить о жертвах, которые лежат в основе того, что значит быть джедаем, он… думаю, он никогда не поймет до конца.
Оби-Ван посмотрел на Йоду.
— Мастер Йода, мы с вами были близки с тех пор, как я был мальчишкой. Младенцем. Тем не менее, если бы для окончания этой войны хоть на неделю раньше — хоть на день раньше — потребовалось бы принести в жертву вашу жизнь, я сделал бы это.
— Как быть и должно, — сказал Йода. — Твоей я тоже пожертвовал бы, юный Оби-Ван. Сделает так во имя мира любой джедай.
— Любой джедай, кроме Анакина.
Йода и Мейс обменялись задумчивыми угрюмыми взглядами. Оби-Ван предположил, что они вспоминают, как Анакин нарушал приказы, как ставил под угрозу целые операции, жизни тысяч, контроль над целыми планетарными системами, чтобы спасти друга.
И не раз, если быть честным, чтобы спасти Оби-Вана.
— Я думаю, — осторожно сказал Оби-Ван, — что абстракции, вроде мира, немного значат для него. Он верен людям, а не принципам. И он ждет верности в ответ. Он не остановится ни перед чем, чтобы спасти, например, меня, потому что думает, что я сделаю то же самое ради него.
Мейс и Йода уперли в него тяжелые взгляды, и Оби-Ван опустил голову.
— Потому что, — неохотно признал магистр, — он знает, что я сделаю то же самое ради него.
— Что именно беспокоит тебя, не понимаю я. Зеленые глаза Йоды засветились мягким сочувствием.
— Имя дать страху должен ты, прежде чем изгнать его сможешь. Боишься ты, что с заданием не справится он?
— Нет, нет, дело совсем не в этом. Я твердо уверен, что Анакин сможет справиться с чем угодно. Он не сможет только предать друга. То, что мы сделали с ним сегодня…
— Но это то, чем являются джедаи, — перебил Мейс Винду. — Это то, чему мы себя посвятили: бескорыстная служба…
Оби-Ван повернулся и вновь устремил взгляд на штурмовой корабль, который доставит Йоду и батальоны клонов на Кашиийк. Но корабля он не видел — перед глазами все так же стояло лицо Анакина.
Если бы он попросил меня шпионить за вами, вы думаете, я стал бы?
— Да, — медленно проговорил. — Вот почему я думаю, что он никогда больше не станет доверять нам.
В глазах вдруг появилось жжение, взор затуманился не пролитыми слезами.
— И я вовсе не уверен, что ему стоит нам доверять.
