К счастью, снегопад не перешел в метель. Путники устали, проголодались и замерзли, но им все-таки удалось не потерять Друг друга из виду. Однако разговоров в цепочке не было слышно. Все чувства людей были напряжены до предела, словно изгнанники долго скрывались от преследования, и вот теперь, когда желанное спасение оказалось совсем близко, они стремились как можно скорее достичь долгожданного приюта. Предгорья становились видны все лучше и лучше, и вот уже двое всадников отделились от основной группы и поскакали в разные стороны, ища возможного пристанища.
Цим едва брел. Он ничего не ел с утренней кормежки на перевале. О Трое, неужели все началось только сегодня утром! Ларнгу следовало дать поесть и отдохнуть, и как можно скорее. Кинкар уже обдумывал, не покинуть ли ему строй и не покормить ли скакуна куском дорожной лепешки, но тут показался один из разведчиков. Его ларнг что было духу мчался к цепочке странников. Разведчик громко кричал что-то бессвязное, Кинкар с трудом разбирал, что он говорит. Кажется, ему удалось найти прекрасное убежище для своих товарищей, стоит только до него доехать — и все будет в порядке. И как будто в подтверждение того, насколько путешественники нуждались в крыше над головой, ветер завыл с новой силой, и над пустынной равниной понеслись крупные хлопья снега. На небе собирались тучи. По всем признакам, приближалась метель.
Гонимые ветром, путники устремились в узкую впадину между горами. Уже смеркалось, но даже неверный свет наступающего вечера не в состоянии был преуменьшить открывшееся их взору необыкновенное строение. Кинкар повидал уже много чудес с тех пор, как покинул Стир. Но то, что предстало перед ним сейчас, заслуживало отдельного описания.
Это был замок, о каком могли только мечтать самые богатые лендлорды. Его квадратные башни, казалось, доставали до самого неба; его стены были столь же прочны, как и окружающие скалы. Замок полностью перекрывал ущелье, словно служил одновременно и крепостью, и воротами.
В дверном проеме, через который могли бы пройти в один ряд три навьюченных ларнга, стоял один из Властителей Неба. В руках он держал шар, источавший желто-красный свет. На него, как на маяк, шли сквозь снежную мглу усталые путешественники. Но больше в замке не горело ни одного огонька — только тени и давящая тишина. Эта тишина, казалось, заполняла собой всю долину, приглушая звуки, исходившие от вытянувшихся цепочкой всадников. Кинкару стало ясно, что замок давно покинут обитателями, и теперь это всего лишь мертвая каменная громада.
Чем дольше Кинкар всматривался в исполинское сооружение, тем явственнее становились отличия их пристанища от всех крепостей, когда-либо виденных юношей. И дело было не только в размерах, но и в каких-то неуловимых чертах постройки. Гортиане никогда не возводили ничего подобного, неведомые строители замка следовали каким-то другим образцам. И вдруг Кинкара осенило. Да это же тайное владение Властителей Неба! Скорее всего, таким образом охранялось то место, где стоял последний корабль. Кинкар ведь знал, что Терранна не походила ни на один из гортианских замков. Правда, оставалось невыясненным, зачем понадобились ворота из паутины. Но, во всяком случае, получалось, что цель их путешествия достигнута. Он соскользнул с Цима, одной рукой придерживая Воркен. Земля чуть не ушла у него из-под ног, и ему пришлось одной рукой ухватиться за седло, чтобы сохранить равновесие.
Придерживаясь за Цима, Кинкар добрел до ворот. За ними начинался коридор, освещаемый странным фонарем Властителей Неба. Боковых дверей в этом коридоре не было, и Кинкар вскоре очутился во внутреннем дворе, окруженном со всех сторон стенами замка. Во дворе шел легкий снежок — слабый отголосок бури, бушевавшей снаружи. Два фонаря освещали крытые стойла для животных. Это не могло быть ничем иным, кроме загона для ларнгов, и Кинкар, следуя многолетней привычке, направился туда.
Наверное, Единое забирало его силы, потому что он двигался как в тумане. Юноша механически выполнял все необходимые действия, прочно выученные еще в детстве, не испытывая ни любопытства, ни интереса к окружающему. Все остальное для Кинкара словно перестало существовать — были только он, Цим и Воркен.
Цим спокойно стал в стойло. Никакой подстилки на полу не было, и башмаки Кинкара скрипели по каменным плитам. Он расстегнул плащ. Воркен, освободившись наконец от его объятий, замахала здоровым крылом, шипя от негодования. Кинкар хорошо знал, чего она добивается, и подсадил ее на верхнюю жердь перегородки между стойлами. Это, конечно, было жалким подобием шикарного насеста в питомнике Стира, но, похоже, такая замена ее пока устраивала.
