— Я пришел с миром, — сказал он твердо, с нажимом, словно стараясь образумить человека, замершего у входа в хижину, пробиться к нему сквозь владевшее тем отчаяние. И снова показал, что не держит в руках оружия. Можно было бы, подумал юноша, уехать отсюда, поискать ночлег в другом месте. Но этот безумец, чего доброго, выследит его и перехватит в дороге. Уезжать было поздно.
— Маррен!
Это крикнул не человек на пороге, голос доносился изнутри домика. Услышав его, бродяга распластался по стене еще сильнее, беспомощно озираясь по сторонам, словно пытался найти выход из совершенно безвыходного положения.
— Маррен!
Голос был тонок, он доносился отзвуком печальных криков морских птиц. Только приятный тембр этого голоса позволял услышать его на фоне неумолчного плеска волн.
— Я не причиню вам вреда, — повторил Кинкар. Он забыл, что на нем одежда охранника, что на лбу красуется поддельное клеймо. Он понимал только одно: он не может ехать дальше, и не только из чувства самосохранения, но и потому, что ему Решительно необходимо было выяснить, что стоит за упрямым сопротивлением человека с крюком и кто зовет его из-за закрытой двери.
— Маррен!
Крик раздался в третий раз. Потом из-за двери донесся стук, гулко отдававшийся в изъеденном насекомыми дереве, словно кто-то рвался на волю.
— Маррен! Ты убит? — кричавший был близок к истерике, и тут Кинкар впервые услышал голос защитника хижины. Тот прижался щекой к доске и издал странный сиплый звук, похожий на крик зверя.
— Выпусти меня, Маррен! — требовал голос; стук в дверь усилился. — Маррен, выпусти меня отсюда, слышишь!
Но человек не двигался с места, вжимаясь плечами в обшивку двери, словно само неподчинение приказу несло в себе боль. Кинкар поддернул заушники, и Цим сделал пару шагов вперед. Человек сжался, исторгая из груди странное рычание, глаза его горели безумием. Похоже, он узнал повадки боевого ларнга, он словно предчувствовал, что через мгновение когти животного вонзятся в его тело, но не покидал своего поста.
Защищать дверь было в его силах, но обхватить всю хижину он не мог. Раздался треск ломаемого дерева, и человек у двери вскочил на ноги, но было поздно — из-за угла дома, шатаясь, показалась еще одна фигура. Второй был так же оборван, как и первый, но между ними хорошо была заметна разница.
Человек, пытавшийся защищать свое жилище, имел крепко сбитую, ширококостную фигуру крестьянина. Он мог быть смотрителем ларнгов, гвардейцем какого-нибудь лендлорда или даже иметь нижний офицерский чин. Но он не мог быть ни военачальником, ни владельцем замка.
Второй же был совсем другого происхождения — чистокровный гортианин, как решил Кинкар, знатного происхождения, не какой-нибудь забитый раб. Силы его, похоже, были на исходе, он еле шел, придерживаясь рукой за стену хижины. На Кинкара смотрело юное лицо с тонкими чертами, но до крайности изможденное. Широкие плечи юноши словно были созданы для того, чтобы носить латы рыцаря.
Он подошел ближе и встал рядом со своим слугой. Так они и стояли, безоружные, но в глазах их горел вызов. Юноша откинул назад взъерошенную голову и заговорил.
— Вы добрались до нас, Руки. Давай, зови своих людей. Если ты думаешь, что мы будем молить о легкой смерти, ты ошибаешься. Маррен не смог бы ни о чем вас просить, — даже если бы захотел — но он и не захочет. А я буду хранить молчание так, словно меня, а не его ваши ножи заставили навеки умолкнуть. Пусть лорд Руд делает с нами все, что хочет! Даже Черным не дарована вечная жизнь? — начал он говорить с вызовом, но к концу его силы иссякли.
— Поверьте мне — я пришел не от лорда Руда, я не принадлежу к его войскам, — Кинкар отчаянно пытался вложить в свои слова всю искренность, на какую он только был способен. — Я просто странник, я сбился с пути и ищу ночлег.
— Неужели ты думаешь, что мы настолько глупы, чтобы поверить Руке? — гортианин с трудом шевелил языком. — Хотя я не понимаю, зачем тебе лгать. Бери нас, и кончим на этом!
Маррен положил руки на плечи подростка и попытался усадить его, закрывая своим телом. Но тот воспротивился.
— Это конец, Маррен. Свисти своей шайке, Рука! Кинкар спешился, вытянул перед собой руки:
— Вы же видите, у меня нет оружия. Я не собираюсь «брать» вас!
Наконец юноша услышал его. Он тяжело качнулся назад, опираясь на Маррена; тот поддержал его рукой.
— Так значит, ты не гонишься за нами; ты не пришел из У-Сиппара, чтобы покончить с нами. Что ж, тогда мы станем роскошным подарком лорду Руду. Надень на нас ошейники, Рука, и отведи к нему, если хочешь заслужить его расположение.
Кинкар сделал жест, который, как он надеялся, должен был заставить их поверить ему. Он вытащил пакет дорожных лепешек и сушеного мяса и швырнул этим двум. Пакет ударил Маррена по ноге. Тот смотрел на него с таким ужасом, словно это была вспышка пламени, вырвавшаяся из оружия Властителей Неба. Потом он ослабил руку, поддерживавшую юношу, нагнулся и поднял пакет. Содержимое его явно изумило Маррена.
