Звездный десант полностью

Рабочий день кончился несколько минут назад, и здание почти опустело — остались только ночные дежурные да несколько задержавшихся. Я увидел человека, сидевшего в ротонде. Он как раз собирался уходить. Лицо его показалось мне знакомым, хоть я никак не мог понять, где с ним встречался.

Но он уловил мой взгляд и узнал меня.

— А, вечер добрый! — прохрипел он. — Ты еще не смылся?

Теперь я узнал его — тот самый сержант космофлота, что приводил нас к присяге. Но теперь он был в штатском, стоял на двух ногах и размахивал двумя руками! Я кивнул и промямлил что-то вроде:

— Д-добрый вечер, сержант!

Он верно понял причину моего недоумения и, оглядев себя, слегка ухмыльнулся:

— Вольно, парень! Я думаю, на отдыхе незачем нагонять страх на людей; вот и не нагоняю. Тебя что, еще не распределили?

— Я только получил приказ.

— Ага, и куда?

— Мобильная Пехота.

Физиономия его расплылась в широчайшей улыбке. Он протянул мне руку:

— К нашим?! Давай лапу, сынок! Мы сделаем из тебя мужчину — или убьем! А может, и то и другое.

— Это, по-вашему, хороший выбор? — спросил я в сомнении.

— «Хороший выбор»?! Сынок, да это ж единственно верный выбор! Эмпэ — это и есть армия! Остальные все — только болваны для нажимания кнопок или уж такие высокоумные профессора, что куда там! На нас вся армия держится; они только инструмент подают.

Еще раз встряхнув мою руку, он добавил:

— Ты открыточку мне оттуда кинь — Федерал Билдинг, для сержанта Хоу, — дойдет! Счастливо, парень!

И он зашагал прочь — грудь колесом, взгляд орлиный, каблуки щелкают… Я тупо уставился на свою руку. Он пожал ее, но ведь правой руки у него не было! Однако — пожал взаправду. Я уже слыхал об этих силовых протезах — точь-в-точь настоящая плоть и кровь, да и пожатие было твердым… Слыхать-то слыхал, но держал в руках впервые.

Я пошел в отель, где временно разместили новобранцев, — у нас даже формы еще не было, днем мы надевали простые комбинезоны, а в остальное время носили свою одежду. Придя к себе, я начал паковаться, потому что отправлять меня должны были ранним утром, а упакованные вещи следовало послать домой. Вайсе предупреждал, что с собой лучше ничего не тащить — разве что семейное фото да музыкальный инструмент, если умеешь играть, однако я играть не умел. Карла уже отправили три дня назад с назначением в НИОК, как он хотел. Я радовался за него так же, как он сам, черт бы его побрал, «с пониманием» относился к моему назначению. Малышка Кармен тоже отбыла — в чине корабельного курсанта-стажера. Она собирается стать пилотом — дай бог, чтобы все у нее получилось… Да у нее обязательно получится!

Временный мой сосед вошел, когда я собирал вещи.

— Как, приказ уже получил?

— Ага.

— Куда?

— Мобильная Пехота.

— Пе-е-хота?! Эх ты, дурилка картонная! В таком разе мне тебя искренне жаль!

Я выпрямился и зло ответил:

— Заткнись! Мобильная Пехота — лучшие части в армии! Да она и есть — армия! Все вы будете пахать для нас, а уж мы займемся настоящим делом!

Он заржал:

— Ладно, ладно, поглядим!

— Ты что, в зубы захотел?!

Меня вместе с тысячей таких же «пациентов» забросили в лагерь Артура Кюри. Действительно — лагерь, единственным капитальным строением там был склад экипировки. Спали и ели мы в палатках; жили, так сказать, на открытом воздухе — если, конечно, можно назвать это жизнью; в то время я бы от этого воздержался. Для меня, привыкшего к теплому климату, там было все равно что в пяти милях от Северного полюса. Без сомнения, настал новый ледниковый период.

Однако на тренировках согревались поневоле, уж об этом командование позаботилось!

В первое утро нас подняли до рассвета. Вдобавок я еще не отошел после смены часовых поясов и, казалось, ни за что не смог бы проснуться. В самом деле — нельзя же всерьез представить, что нужно подыматься посреди ночи!

Однако имелось в виду именно это. Громкоговоритель врезал военный марш, который и мертвого поднял бы, а какой-то горлопан пробежал по проходу между коек с воплем:

— Все наружу! Под-нимайсь! Жи-ва!!! — и тут же вернулся, стоило мне натянуть одеяло на голову. Перевернув койку, он сбросил меня на ледяную землю.

Но лично против меня он, похоже, ничего не имел — тут же пошел будить других, даже не взглянув, как я там.

Через десять минут в штанах, майке и ботинках я вместе с остальными стоял в неровной шеренге — нам предстояла зарядка. Только теперь на востоке показалось солнце. Перед шеренгой стоял широкоплечий здоровяк мрачного вида. Одет он был так же, как и мы, но рядом с ним я выглядел бы плохо забальзамированным трупом. Щеки его и подбородок были до синевы выбриты, стрелки на брюках — порезаться можно, башмаки блестели, как зеркала, а манеры — полное состояние боевой готовности. Бодрый, раскованный, отдохнувший… Будто и вовсе в отдыхе не нуждается — только проверяй каждые 10 000 миль да пыль иногда стряхивай.