— Знаю. Но первый вопрос редко оказывается ключевым. Да и второй — тоже. А иногда и двадцать второй. Оскар, но ты же не жиголо.
— А как прикажешь меня называть? Если что-то выглядит как утка, крякает как утка и ведет себя как утка, то я называю это уткой. А если ты назовешь ее букетом роз, то она от этого крякать не перестанет.
— Нет. Все, что нас окружает,— она повела рукой,— кровать. Эта чудесная спальня. Пища, которую мы едим. Мое платье и твое. Наш милый бассейн. Ночной дворецкий, на случай, если нам захочется получить певчую птицу или спелый арбуз. Наши дивные сады. Все, что мы видим, ощущаем, что используем или хотим иметь — и еще тысячи вещей, находящихся вдали от нас,— все это заработано твоей собственной могучей рукой. Все это твое по праву.
Я засопел.
— Именно так,— настаивала она. — Таков был наш контракт. Я обещала тебе много приключений, большие сокровища и еще большие опасности. Ты сказал: «Принцесса, вы получили своего мальчика на побегушках».— Она улыбнулась.— Такого большого мальчика! Мой любимый, думаю, что опасностей было больше, чем ты ожидал... И поэтому мне до сего дня доставляло огромное наслаждение делать так, чтобы и сокровищ было больше, чем ты мог себе когда-нибудь представить. Пожалуйста, прими их без ложной скромности. Ты заработал и их, и гораздо больше — столько, сколько ты захочешь иметь.
— Хмм.. Если даже ты права, то этого слишком vyого. Я тону в них, как в болоте.
— Но, Оскар, ты же не обязан брать ни крошки сверх того, что тебе нe;но. Мы можем жить скромнее. В одной комнате, с кроватью, которая убирается в стену, если тебе так будет лучше.
— Это не решение.
— А может быть, тебе нужно холостяцкое убежище где-то за городом?
— Хочешь выбросить мои туфли, а?
Она сказала ровным голосом:
— Если ты хочешь, чтобы твои туфли были выброшены, тебе придется это сделать самому. Я прыгнула через твою шпагу. И не буду прыгать обратно.
— Полегче! Ведь это ты предложила. Если я не так понял тебя, то прошу прощения. Я знаю, что своего слова ты обратно не берешь. Но, может быть, ты о нем сожалеешь?
— Я не сожалею. А ты?
— Нет, Стар, нет... Но...
— Слишком большая пауза для такого короткого слова,— ответила она очень серьезно.— Ну, скажи же мне.
— Хм... Ну, просто так... А почему ты vyе не сказала?
— Не сказала что именно, Оскар? Существует множество вещей, о которых можно говорить.
— Господи, да о многом! О том, что нам предстояло. О том, что ты Императрица... особенно перед тем, как ты позволила мне прыгнуть через шпагу...
Ее лицо не изменилось, хотя по щекам потекли слезы.
— Я могла бы ответить, что ты меня об этом не спрашивал...
— Я же не знал, о чем спрашивать!
— Это правда. Но я должна заметить, что если бы ты спросил, то я бы тебе на все ответила. Я могла бы сказать тебе, что не я «позволила» тебе прыгать через шпагу, а ты отверг все мои заверения, что нет нужды предлагать мне честь стать твоей женой по законам твоего народа... и что я девчонка, которую ты можешь тискать сколько пожелаешь.
— Я могла бы указать тебе на то, что я не Императрица и не Королева, а просто трудящаяся женщина, чья работа не дает ей даже такой роскоши, как право на благородство. Все это правда. Но я не буду прятаться за этой правдой. Я отвечу на твой вопрос.— Стар перешла на невианский язык: — Милорд Герой, я боялась только одного — если я не отдамся на твою волю, ты меня бросишь.
— Миледи жена, неужели ты думала, что твой рыцарь бросит тебя в твоих горестях? —Тут уж я перешел на английский: — Что ж, вот все и выяснилось! Ты вышла за меня замуж только потому, что тебе было необходимо освободить это проклятущее Яйцо, а твоя мудрость подсказывала, что я — непременное условие для удачи этого предприятия и что я могу задать стрекача, если ты не сделаешь того-то. Что ж, могу сказать, твоя мудрость в данном случае оказалась слабаком — я бы не сбежал Хоть это и глупо, но я очень упрям. — И я стал вылезать из кровати.
— Милорд, мой любимый! — Теперь она рыдала уже в открытую.
— Извини, мне нужна пара туфель. Посмотришь, как далеко я их зашвырну! — Я был зол, как только может быть зол мужчина, гордость которого глубоко уязвлена.
— Ну пожалуйста, пожалуйста, Оскар! Сначала выслушай меня.
Я тяжело вздохнул.
— Давай выкладывай.
Она так крепко ухватилась за мою руку, что я лишился бы пальцев, если бы попробовал вырваться.