Глядя на Лафиэль, солдат шутливо осведомился, не забыла ли она тоже свой бумажник дома. Подтверждая его подозрения, Джинто попытался улыбнуться, так, словно подобное случалось ежедневно.
Солдат выключил свой автопереводчик и начал о чем-то спорить со своим старшим напарником. Они говорили и указывали на Джинто, отчего тот чувствовал себя очень неудобно. Их взгляды, как и интонации, вряд ли можно было назвать доброжелательными. Наконец, младший солдат строго спросил их имена.
"Имена? Не могу поверить, что я не придумал ничего заранее!"
– Дорин Ку! – Джинто присвоил имя лучшего друга, надеясь, что оно не слишком отличается от местных по звучанию.
– А ваше, сударыня?
– Это Лина Клинт, – ответил за нее Джинто.
Военный нахмурился еще больше.
– Разве я спрашивал вас? Дайте ей сказать. Или с ней что-то не так?
Лафиэль никак не отреагировала на происходящее. Джинто едва не застонал. Когда он сказал ей ничего не делать, он вовсе не имел в виду, что она должна сидеть как статуя! Она не просто оставалась неподвижной, держа руки на коленях, она даже не повернула головы к солдатам, а ведь подобные проверки явно не были чем-то обычным на Класбуле. Ничего удивительного, что у военного возникли сомнения – казалось, девушку вовсе не интересует ни инспекция, ни солдаты, ни весь этот никчемный мир. Она была единственным известным Джинто человеком, который мог совсем ничего не делать и при этом выглядеть подозрительно. Ее четкий профиль был слишком загадочен, слишком красив, слишком исполнен достоинства. Она выглядела нечеловечески.
– Слушайте, это недоразумение, – Джинто взметнул руки вверх в традиционном жесте "сдаюсь, ты меня раскусил!", – Это кукла.
– Кукла?!
– Ну да.
– А выглядит живой.
– Она очень качественная.
– Она, кажется, даже дышит.
– Это имитация. Ведь она должна выглядеть, как живая.
– И почему кукла сидит рядом с вами в машине? – слегка обалдело спросил солдат.
– Это дорожная проверка или что? – парировал Джинто.
– Простите, я только интересуюсь культурой вашей планеты, – иными словами, он хотел узнать, что эти класбульские извращенцы вытворяют со своими куклами, когда остаются одни.
– Ну, хорошо! – воскликнул Джинто, озаренный новой идеей, – Я скажу вам. Если честно, я просто очень тщеславен. Я наконец-то накопил немного денег на путешествие, но не нашел никого, кто бы захотел поехать со мной. А мне казалось, что я буду выглядеть внушительнее с красивой девчонкой на сиденье.
– О. Прости, что давил на тебя, – солдат, кажется, смутился, – Не беспокойся об этом, приятель. Ты еще так молод. У тебя впереди полно времени, чтобы подцепить себе кучу настоящих дамочек.
– Так вы меня понимаете? – Джинто усердно играл свою роль.
– Да, пожалуй, когда я был в твоем возрасте, я вытворял еще и не такие глупости, – со вздохом вспомнил солдат.
– Могу я уже ехать? – нетерпеливо спросил юноша.
– А ты позволишь мне ее потрогать? Она выглядит так похоже на настоящую девушку! – солдат потянулся к принцессе, по-прежнему сохранявшей полную неподвижность.
– Не трогайте ее! – воскликнул Джинто.
– Ее?
– Да, "ее". Она моя. Я не люблю, когда другие люди трогают ее.
Тряхнув головой, солдат вздохнул.
– Ты странный парень. Любишь кукол, да? Должен сказать, на моей планете подобные склонности считаются дурным признаком. По крайней мере, ты мог бы выбрать себе в подруги куколку с более приветливым личиком. Эта, конечно, прехорошенькая, но похожа на настоящую снежную королеву, знаешь ли.
Солдат постарше сказал что-то, заставив молодого повернуться. После короткого спора тот вновь вернулся к Джинто и махнул рукой.
– Проезжай… гражданин! Извини, что мы отняли у тебя столько времени.
Хотя сейчас он чувствовал себя так, словно готов был выскочить из машины, чтобы лично толкать ее вперед, Джинто просто сказал:
– Благодарю, – и уехал.
Даже после того, как они оставили солдат далеко позади, Лафиэль оставалась неподвижной, как кукла.
– Можешь уже прекратить, – сказал он, – Спасибо, что подыграла. Хорошо, что ты понимаешь достаточно, чтобы разобрать, о чем говорил этот солдат.
Лафиэль обрушила на него испепеляющие молнии из уголков своих огромных глаз.
– Мне удалось понять, что ты говорил. Как всегда, ты умудрился придумать самую идиотскую небылицу из всех возможных!
– Но ты же не злишься? – рискнул спросить Джинто.
– А как, по-твоему, я должна себя чувствовать? По твоей милости мне пришлось притворяться куклой! Это не только оскорбительно, но и утомительно! Этот солдат… кажется, он посмел сказать, что я холодна?
"Ох, и почему она понимает именно то, чего лучше бы не понимала?" – удрученно подумал Джинто.
– Ну, если бы он увидел нас с тобой сейчас, он бы понял, как ошибается, – проворчал юноша, – Сейчас тебя никто не назвал бы холодной. По-моему, если бы я коснулся тебя, то обжег бы руку, настолько ты разгорячилась. Кстати, еще он сказал, что ты очень хорошенькая.
– Я не "хорошенькая". Я – красивая! – возмутилась Лафиэль, – А он заявил, что я "прехорошенькая", как будто это лучшее, что можно сказать о моей внешности…
– Эй, зато мы прорвались. Разве это не главное? – напомнил он.
