— Слышали, парни?! — он с усмешкой обернулся к подельникам. — Кажется, этот пес пришел сюда не торговаться, а унижать нас! Значит, никаких сделок не будет, и мы сами возьмем все, что пожелаем. Эй, кузнецы-колдуны! Ну-ка, вытащите тот сладкий орешек из стальной скорлупы!
Студенты, что возились в кузницах, похватали инструменты и направились к машине. И в отличие от палок и острог, плазменные резаки и гидравлические захваты не только вскрыли бы двери, но и разобрали бы по винтику за считанные минуты. Но в этот миг уличные динамики ожили, и над станцией растеклось смущенное покашливание:
— Э… кхе-кхе… простите, я, кажется, простыла немного, — долгий мокрый шмыг. — Дорогие друзья, говорит Виктория Амада. То есть, я. В общем, у нас такое дело… Вы только не волнуйтесь, ничего страшного не случилось, просто… э-э-э… надо сделать несколько объявлений. Да… Секунду, смочу горло, а то першит… Не беспокойтесь, это просто от волнения.
Дальше раздалось характерное бульканье — похоже, майор смачивала горло прямо из горлышка бутылки. И хоть женщина клялась и божилась, что больше спиртного у нее нет, Кир мог поклясться, что булькает она далеко не соком или молоком.
— Что это за шапито? — фыркнул один из варангов.
— Погоди, — сосед стукнул его в плечо. — Кажись, эта та самая баба, что будет грозить нам страшными карами.
— Так, — Амада шумно выдохнула. — Я готова. Наверное. И чтобы не сильно вас тревожить, начну с конца. К сожалению, не с того, с которого бы мне хотелось, — она глупо хихикнула. — В смысле, в конце тоже мало приятного… Ну, в том, с которого я хочу начать. То есть, не хочу, а вынуждена. Но это — для общего блага. Так что конец — тоже очень важен.
Бунтари в недоумении переглянулись и устремили взоры вверх, будто внимали гласу своего божества. Майор же снова сделала несколько больших глотков, протяжно крякнула и продолжила:
— Итак, указ номер… номер… ох, черт, я же забыла их пронумеровать. Вот же растяпа… Друзья, я отключусь ненадолго и… хотя нет, надо уже закончить, а то совсем горло разболится… Итак — указ, ик, номер какой-то. Потом посчитаю. В общем, студентам запрещено покидать общежития после отбоя. И мы… то есть, стражи, будем строго за этим следить.
Толпа взорвалась гулким хохотом, а вдоволь насмеявшись, принялась швырять в динамик палки и камни.
— Следить будешь? Так приди сюда — и последи! Мы тебя так отследим, что до самой смерти не забудешь!
— Так… — промямлила начальница. — На чем я там остановилась… Что-то буквы скачут и двоятся… Наверное, очки запотели… — буль-буль-буль. — Приказ номер… два. В академии вводится особое положение. В связи с чем, вся власть переходит в руки… главы городовых. То есть, мне… ик…
— ХА-ХА-ХА-ХА! — загоготали варанги громче прежнего.
— Скоро твоя жопа перейдет в наши руки! Жди, красавица, мы уже близко!
— Боже, я так волнуюсь, — Амада уже совсем лыка не вязала, но все равно усердно заправлялась чуть ли не через каждое слово. Когда же очередь дошла до самых важных распоряжений, Виктория надолго замолчала, собирая в кучу затуманенные мысли, а затем хрипло пропищала: — Указ… номер три. Кадет Казаков — немедленно явись в мой кабинет и обними меня крепко-крепко… Мне так страшно, господи, как же мне… страшно.
Раздался глухой стук, сменившийся пьяным сопением, что потихоньку перерастало в нездоровый храп. Похоже, майор отключилась прямо перед микрофоном, а отключить микрофон уже не успела, и теперь вся академия наслаждалась ее всхлипами, причмокиванием и тихими стонами.
Смутьяны вновь заржали, что табун коней, и принялись соревноваться в острословии, подначивая Принца на все лады:
— Хорошего же вождя вы себе выбрали!
— А чего — нажраться любит не меньше нас!
— Так ты ее любимчик, да? Интересно, на сколько стволов она тебя выменяет?
— Готов поспорить — на все наши!
— Ха-ха-ха!
— А кобылка-то горячая, хоть и старшенькая.
— Уже оседлал ее, а, жеребец?
— Все, хватит зубоскалить! — прикрикнул Ульрик, и подельники сразу стихли, но продолжали бросать на парня насмешливые взоры. — Тащите сюда рыжую тварь! Пора познакомить ее с еще одним древним обычаем! Как известно, дружина всегда делит добычу на всех. И баб — в том числе!
— Харра!
— Ну что, сволочь? — заводила подошел вплотную к Принцу и толкнул в грудь. — Уже не такой дерзкий да смелый, да? Что стоишь, пасть стянул? Страшно? Давай, — еще удар. — Вступись за свою подружку. Только драться будем по-настоящему.
Ублюдок обнажил меч, оскалился и гавкнул. Кира это лишь позабавило. Он улыбнулся еще шире и спокойно произнес:
— Как пожелаешь, пес. По-настоящему — так по-настоящему.
Со стороны грузового ангара донесся оглушительный треск и скрежет. Сквозь распахнутый настежь шлюз, едва предназначенный для таких габаритов, грузно протиснулась «Гордость Фортуны» и миг спустя зависла над кампусом, бросив на бунтарей хищную черную тень. Чуть накренилась, свободно балансируя на антиграве, выставила носовые многоствольные пушки и с пронзительным свистом обрушила на лагерь фиолетовый шквал.