— Видимо, отстал, — предположил Хаксли. — Ничего теперь не поделаешь.
— Значит, так, — Скайт жестом подозвал к себе спутников, — я возвращаюсь. А вы тем временем пробираетесь наружу. Встречаемся у вашего вагончика, профессор.
Зарабу Арах не могла больше сдерживаться. Ситуация, когда девочка–подросток из кожи вон лезет, ежеминутно рискуя жизнью, чтобы спасти мужчин, возмущала профессора до глубины души.
— Одну я тебя никуда не пущу! — Женщина ухватила девочку за рукав блузки. — Это безнравственно! — Арах окинула взглядом, полным презрения, здоровяка в кожаной куртке. — Вы, прославленный звездный капитан Скайт Уорнер, ваша племянница спасает наши жизни, а вы даже пальцем о палец не ударили, чтобы помочь. Как вам не стыдно! Трус!
Скайт опустил глаза, обиженно надул щеки и покраснел.
— Не стоит бросаться словами, профессор, — вступилась за дядю девочка. — Ситуация небезнадежна, поэтому дядя дает мне возможность показать себя, сформировать характер в действии.
— О чем ты говоришь!
— Мой дядя очень хороший человек. В отличие от меня, если можно обойтись словами, он стрелять не станет. Дядя Скайт позволяет мне брать его бластер исключительно из педагогических соображений, чтобы я поняла, как ценна человеческая жизнь.
— Все так, — поддержал девочку модник в розовом костюме. — Ребекка говорит чистую правду. Происходящее капитан Скайт Уорнер использует в качестве урока, чтобы Ребекка в будущем могла принимать самостоятельные решения.
— Это вздор! — Арах потрясла головой, словно пытаясь прогнать наваждение. — Бред! Я не понимаю, что происходит, но то, что вы тут говорите, полная чепуха.
— А вам и не надо понимать, — отрезала девочка. Она высвободила рукав своей блузки из руки Арах. — Вы втроем идете на выход. У вас есть винтовка. Если кого–либо увидите — стреляйте без предупреждения.
— Но… — Арах хотела возразить.
— Поговорим через полчаса, — заявила девочка и исчезла в сумраке подземелья.
— Вам лучше послушать ее, — посоветовал человек в розовом пиджаке.
— Как вы можете! — Арах, не зная, как выразить переполнявшие ее эмоции, пожала плечами. — Она же совсем ребенок.
— Она еще тот сорванец, — усмехнулся модник. — Ведь так? — обратился он за поддержкой к молчаливо стоящему капитану.
— Да, — очнувшись, подтвердил дядя девочки. — У нее, между прочим, по физкультуре в школе одни пятерки. А еще она бегает лучше всех в классе. А по прыжкам в прошлом году заняла третье место на районных соревнованиях. Ее все уважают и любят… Что–нибудь случилось? — этот вопрос капитан задал, потому что выражение лица Арах неожиданно изменилось. Она побледнела, ее глаза расширились.
Мужчины, ожидая от профессора объяснений столь внезапной перемены настроения, замолчали.
Зарабу Арах обвела спутников потрясенным взглядом и показала на запястье, где на широком браслете у нее находился коммуникатор. На экране тонкой блестящей коробочки тревожно мигал красный огонек.
— И что это означает? — осторожно поинтересовался модник.
— Угроза пятого уровня, — пояснила профессор упавшим голосом. — Дорис запустила отсчет. До ядерного взрыва тридцать минут.
— Я не знаю никакого Перараста, — пролепетал Леонардо.
— Разве? — Лицо Энтони налилось кровью. Кожа забугрилась, словно под ней заползали толстые черви. Тело задергалось в конвульсиях, распухая, как на дрожжах. Пуговицы пиджака, а затем и рубашки, не выдержав напора, пулями разлетелись по сторонам. Одежда разошлась, оголив внезапно выросший живот. Волосы на голове втянулись под кожу.
На глазах изумленного Леонардо Энтони Валкед превратился в толстого лысого антаресца.
— Может, так узнаешь? — изменившимся голосом спросил толстяк.
Произошедшая с Энтони метаморфоза напугала Леонардо сильнее автоматных очередей. Глядя в черные глаза человекоподобного существа, Леонардо понимал, что смотрит в глаза своей смерти.
— Где микрочип, Хаксли? — спросило нечто, принявшее облик толстого антаресца. — Отдай мне микрочип, или я заберу его силой.
Лицо монстра вновь пришло в движение, но на этот раз не приобрело человеческий облик, а ожившим студнем сползло вниз, обнажив кости изъеденного будто кислотой черепа. Костная ткань истончилась настолько, что напоминала папиросную бумагу. В черепной коробке зияли дыры, из которых торчали шевелящиеся отростки. Мерзкие блестящие слизняки выползали из глазниц.
С отвратительным причмокиванием кроваво–бурая масса полезла на труп Самвэла Кокса.
По мере того как субстанция покидала старый скелет, принадлежавший при жизни Энтони Валкеду, кости крошились, превращаясь в труху. Когда гигантская амеба сползла с него, от скелета осталась лишь горстка серого порошка.
