— Стой! — вдруг передумал Леонардо. — Не раздевайся. Когда мы вернемся в свои тела, я хочу выглядеть прилично.
— Ты еще надеешься? — Джон криво усмехнулся и потянулся за «Кукумбером». Увидев это, Леонардо вскочил со стула.
— Не смей! — завопил он. — Никакой выпивки!
— Почему это? — удивился Хаксли.
— Это все — таки мое тело. Не забывай, ты в нем временно. Я не хочу, чтобы у меня с похмелья болела голова.
Джон грязно выругался, вспомнив мать Леонардо. Но администратор нисколько не смутился и в ответ обложил Джона отборным матом. Перебранка разгорелась с новой силой.
Ребекка всхлипнула мужским басом.
— Прекратите ссориться! — вскричал Скайт, но его тонкий голосок потонул в криках и отборной брани.
Чтобы на него обратили внимание, Скайт схватил бутылку «Кукумбера» и шарахнул ею о стену. Звук разбившегося стекла и полетевшие во все стороны осколки заставили бранившихся испуганно замолчать.
— Заткнитесь! Ты, — Скайт ткнул пальчиком в Леонардо, — будешь открывать рот только с моего разрешения. Ты, — Скайт перевел пальчик на Хаксли, — с этого момента не возьмешь в рот ни капли спиртного. Здесь капитан я — в каком бы теле ни находился. И кто будет мне перечить, полетит дальше своим ходом.
Поднявшись, Скайт энергично подошел к своему бывшему телу.
— Встань, — приказал он.
Всхлипывая, Ребекка поднялась. Ее новое тело, даже ссутулившееся, на голову было выше прежнего.
— Утри слезы и перестань рыдать, — сердито приказал Скайт, глядя снизу вверх. — Ты действуешь мне на нервы. — Он снял пояс с бластером и попытался надеть на себя, но на ремне не оказалось дырок, чтобы опоясать тонкую девичью талию. Тогда Скайт перебросил пояс через плечо. — Теперь коммуникатор.
Ребекка послушно сняла с запястья прибор и передала своему бывшему телу.
Скайт надел коммуникатор и обвел экипаж взглядом.
— Обещаю, что, не раздумывая, пущу оружие в ход.
Встретившись взглядом с капитаном, Джон с Леонардо испуганно отвели глаза. Ребекка, и так постоянно смотревшая себе под ноги, лишь еще больше вжала голову в плечи.
— Неповиновение будет жестоко караться, — пообещал Скайт. — На «Серебряной мечте» единственный закон — слово капитана.
Сжав кулачок, Скайт ударил по столу. Со стороны казалось, что в девочку вселился демон из самой преисподней. Юная особа обратилась в валькирию, способную наградить любого ощутимым тумаком, а если понадобится, и пристрелить. От девочки исходила настолько мощная угроза, что присутствующие ощущали ее кожей. Перед экипажем сейчас находилась не девушка — подросток, а космический пират, самый быстрый стрелок Галактики. Даже мышонок на розовой блузке теперь казался бешеным.
Пассажиры примолкли, подсознательно понимая, что сейчас с капитаном лучше не ссориться. Леонардо затих и вновь сел на стул. Джон, опустив глаза, принялся изучать рукав модного пиджака, материал которого под разными углами приобретал всевозможные оттенки. Ребекка глубоко вздохнула и, сжав колени руками, замерла в позе сфинкса.
— Я хочу спросить, — Скайт выдержал паузу, — в момент перемещения кто — либо из вас слышал странный голос?
— Я слышал, — ответил Хаксли.
— И я, — сказал Леонардо. — Что — то про семь дней.
— А ты, Ребекка?
— Я тоже слышала.
— Похоже на омерту — обет молчания.
— Это значит, что если мы кому — либо расскажем о том, что поменялись телами, то умрем? — Хаксли задумчиво посмотрел на полированные ногти. — Разве такое возможно?
— После того, что с нами произошло, — сказал Леонардо, — я ничему не удивлюсь.
— Я тоже склонен верить предупреждению, — согласился Скайт. — Но меня больше беспокоит даже не обет молчания, а срок в семь дней. В конце этого срока, если мы не вернем себе тела, двое из нас умрут?
— Это несправедливо! — воскликнула Ребекка.
Скайт только горько усмехнулся.
— О справедливости тут речи не идет в принципе, — произнес он. — Надо решать проблему любым способом.
— Предлагаю бросить жребий, кому оставаться, — предложил Хаксли.
— Если ты выиграешь, останешься в теле педераста, — напомнил Скайт.
— Я не педераст! — возмутился Леонардо на такое прямолинейное обвинение.
— Не хочу становиться педерастом, — испугался Хаксли.
— Я не педераст!!! — перешел на крик Леонардо. Но его как будто никто не слышал. Хаксли со Скайтом разговаривали, словно администратора рядом нет.
— Вытянешь жребий — придется, — пообещал Скайт.
— Придется. Но лучше жребия я все равно ничего придумать не могу. — Хаксли пожал плечами.
— Сами вы педерасты, — обессилев от собственной ярости, проскрежетал Леонардо и, надувшись, замолчал.
— Допустим, жребий вытянет Ребекка. — Скайт посмотрел на свое бывшее тело. — Ребекка, ты согласна остаток жизни прожить мужчиной?
— Конечно, нет! — воскликнул здоровяк и тихо расплакался.
— А ты, Лео, хочешь быть бомжом? — наконец перешел Скайт к последнему члену команды.
— Меня зовут Леонардо, пора бы уже запомнить, — огрызнулся тот. — И в этом мерзком теле, боюсь, я умру раньше, чем через семь дней. Посмотрите, какие мозоли на ладонях; а пальцы — это же кошмар! Как с такими руками играть в карты?! Со мной никто из приличных игроков даже за один стол не сядет.
