Майор Стиллмен явился на вызов. Под глазами у него набрякли мешки, всегда аккуратная форма выглядела слегка помятой. Он уселся в кресло и зевнул. Конвей последовал его примеру, потом сказал:
– В ближайшие дни у меня будут сведения по системе распределения поставок. Все мало-мальски серьезные болезни сведены в таблицу, где указаны ещё возраст пациента, его пол, местонахождение и необходимые дозы лекарств. Но прежде чем давать добро на операцию, я хотел бы, в конце концов, выяснить, откуда тут что взялось. Откровенно говоря, мне не по себе. Я боюсь, что в итоге нас обвинят в том, что мы заменили разбитую посуду целой, не позаботившись вывести из лавки слона.
Стиллмен кивнул – то ли согласился, то ли был уже не в силах держать голову прямо.
Почему, – подумалось Конвею, – почему на планете, которую иначе чем рассадником заразы и не назовешь, столь низкий уровень детской смертности?
Почему дети здоровы, а взрослые сплошь и рядом заболевают? Ну да, среди новорожденных достаточно слепых и страдающих от наследственных болезней, но умирает-то меньшинство! Со своими уродствами и физической неполноценностью они без труда доживают до зрелого возраста и лишь затем, как подтверждает статистика, отходят в мир иной. Та же статистика, между прочим, свидетельствует, что у этлан вовсю развивается эксгибиционизм. На планете свирепствуют эпидемии, которые сопровождаются кожными заболеваниями и деформацией тел, а этлане по-прежнему щеголяют в своих костюмчиках, несмотря на то, что ничего не скрывают. Временами они напоминали Конвею мальчишек, которые хвастаются перед приятелями ободранными коленками...
Конвей сообразил вдруг, что размышляет вслух. Стиллмен перебил его:
– Вы ошибаетесь, доктор! Они не мазохисты. В чем бы не заключалась причина создавшегося положения, они пытались бороться с ней. Эта борьба продолжается больше века, и не вина этлан, что они терпят поражение за поражением. Меня удивляет то, как вообще им удалось уцелеть. А костюмы свои они носят потому, что верят в целительную силу свежего воздуха и солнечного света, и тут в правоте им не откажешь. Эта вера прививается им в раннем детстве, подобно ненависти к инопланетянам и убеждению в том, что нет необходимости при лечении инфекционных заболеваний применять карантин.
Хотя она, разумеется, опасна: ведь они считают, что в сражениях между вирусами двух болезней слабеют обе стороны... – тут Стиллмен вздрогнул и умолк.
– Я отнюдь не умаляю заслуги этлан, – отозвался Конвей. – Просто разумных ответов мне на ум не приходит, поэтому я цепляюсь за всякий вздор. Однако вы упомянули об отсутствии помощи Этле от Империи. Мне хотелось бы прояснить ситуацию. Может, побеседовать с имперским представителем? Вы его отыскали?
Стиллмен покачал головой.
– Помощь Империи, – заметил он язвительно, – ничуть не похожа на посылки с продуктами. Они обычно ограничиваются рецептами подходящих к случаю новейших препаратов, а сами лекарства производятся здесь – каким образом, мы сейчас устанавливаем.
Из объяснений майора следовало, что раз в десять лет на Этле совершает посадку звездолет, который, будучи встреченным имперским представителем, разгружается и немедленно улетает. По всей видимости, подданные Империи не очень-то рвались побыть на Этле подольше, что было вполне понятно. А имперский представитель, которого называли Телтренном, получив груз, принимается его распределять. Но вместо того, чтобы передать информацию по каналам связи, Телтренн оставлял её при себе до личной встречи с тем или иным врачом, а тогда вручал как дар славного императора, причем толика славы последнего доставалась и ему, ибо он был посредником.
И вот сведения, которым надлежало бы распространиться по планете в течение трех месяцев, попадали к местным врачам по кусочкам в промежутке до шести лет.
– Шесть лет?! – воскликнул Конвей.
– Да, в избытке рвения Телтренна не упрекнешь, – буркнул Стиллмен, – Положение осложняется тем, что на Этле вследствие недостатка оборудования – тут нет даже микроскопов – практически не проводится научных исследований. А Империя почему-то никаких приборов не шлет. Все сводится к тому, что в медицинском отношении Этла полностью зависит от своей Империи, а в той с этим тоже не все в порядке.
– Интересно было бы узнать, как сказывается прибытие помощи на числе больных, – проговорил Конвей. – Сможете выяснить?
– У меня имеется отчёт, который может оказаться полезным, – ответил Стиллмен. – Он подготовлен клиникой на Северном континенте. Телтренн привез туда литературу по акушерству и препарат против болезни, которую мы определяем как Б-восемнадцать. Через две-три недели количество больных его резко снизилось, однако начала развиваться Ф-двадцать один.
